«Два-семь-ноль, господин Командир».
«Так держать».
«Сколько миль мы сможем пройти до рассвета?» — спросил я старшего помощника.
Он фыркнул. «Двадцать или тридцать».
«Похоже, у нас все в порядке».
«Да, похоже что так».
Я резко подскочил, когда кто-то схватил меня за плечо. Это был Стармех.
«Как дела?»
«Как-нибудь я на тебе это тоже испробую,» — проворчал я. «Довольно неплохо, если в целом».
«Прошу прощения, но я уверен во всем!»
«А как вы себя чувствуете, Стармех?»
«Спасибо, что спросили.
«Очень информативно».
«Пришел вот немного подышать воздухом,» — объяснил он и снова исчез в полумраке.
«Похоже, что макаронники не смогут повидаться с нами на Рождество,» — произнес откуда-то сзади меня Айзенберг.
Ну конечно же, Ла Специя. Приказ нам пробиваться туда полностью выскочил из моей головы. Прощай, прекрасное голубое Средиземное море. Бедняга Роммель будет вынужден управляться без нас. В конце концов, мы атлантическая подлодка. Конвои на Мальту смогут перехватывать итальянцы.
Были ли мы подлодкой-одиночкой, или же Командование планирует подвергнуть и другие лодки такому же риску? Даже если нам удастся оторваться на запад, что дальше? Один день на перископной глубине — это хорошо, но что дальше? Мы не сможем уйти на глубину — все, что больше перископной глубины будет для нас чересчур. Работает ли наш радиопередатчик? Никто не сказал ни слова о посылке радиограммы. Сколько миль до ближайшей французской гавани — или Командир собирается направить нашу развалину в Виго и отправить нас через Испанию, на этот раз всех вместе?
Как мы сможем перейти Бискайский залив, если погода разгуляется? Идти в дневное время в надводном положении было практически невозможно. Мы будем беззащитны перед любым самолетом, который нас заметит, а Бискай просто кишит вражескими самолетами. Идти по ночам и останавливаться в подводном положении днем? Ночи сейчас длинные, это верно, но сработает ли это?
Приказ с мостика: «Так держать курс!»