Наш ас счисления покачал головой. Единственным его ответом было: «Гм…» Я ждал неминуемых оговорок и условий, но он на сей раз отвечал более прямо, чем обычно.

«Ну, теперь…» Я смотрел на него в профиль, пока он в конце концов не дал волю языку. «По меньшей мере шестьдесят шесть часов по моим расчетам. То есть всего шестьдесят шесть часов, включая время в подводном положении».

Некоторые не смотрели тебе прямо в лицо — они отводили глаза в сторону. Один машинист конвульсивно вздрогнул, когда я обратился к нему. У Дуфте возникло нервное подергивание левого века. В попытках контролировать его он постоянно тер глаз и перекашивал левую половину лица. К счастью для него, он не знал, насколько отталкивающе он при этом выглядел. Кругом не было зеркал.

В носовом отсеке мне рассказали, что у Арио возникли дополнительные страхи, пока мы лежали на дне моря. В его вещевом мешке в Сен-Назере была коллекция презервативов, некоторые весьма эксцентричного дизайна. Он перечислял их: «С усиленной резиновой вставкой, для щекотания клитора, чего там только не было…» Эти изобильные запасы теперь не выходили у него из головы. «Я что имею в виду, только представьте, что все это богатство будет переслано моим родственникам! Я вот что вам скажу: в следующий раз перед выходом в море я собираюсь надуть все эти долбанные штучки и проткнуть их булавкой».

Бокштигель старался успокоить его. «Нет нужды беспокоиться, приятель, Флотилия позаботится об этом. Они выкинут все грязные открытки и презервативы — все, что может не понравиться вдовам и седым матерям. Я видел, как они это делают. Офицеры по потерям знают свое дело. Прежде чем твое снаряжение попадет в мешок с личными вещами, оно станет кошерным. Поверь мне».

Бенджамин, который всегда сокрушался по убыткам, не был удовлетворен. «Что он сделает со всеми этими презервативами? Они же частная собственность, не так ли?»

«Он сделает их опись, идиот — в трех экземплярах. Затем подошьет в папки».

«Доверься ВМФ,» — сказал Швалле.

***

Командир перемещался из машинного отделения в носовой отсек и обратно в центральный пост, а за ним как тень следовал Стармех. Он пытался сформировать детальную картину состояния U-A, хотя не все повреждения можно было проверить визуально. Шпангоуты, например, были сильно загорожены обоудованием и арматурой.

«Мне кажется, что ее придется списать на металлолом,» — услышал я его бормотание во время одного из его обходов.

Мичман доложил, что мы находимся на траверзе мыса Ортегаль, так что пересечение Биская должно было вот-вот начаться. Старшего помощника вновь допустили к совещаниям с Командиром, возможно из милосердного желания облегчить его чувство полной ничтожности. Был разработан точный план перехода, хотя его действенность зависела от определенных факторов. Среди них самый главный: сохранение здоровья нашего дизеля.