Мои зубы невольно стучали. Что еще? Что еще должно случиться, прежде чем мы пойдем камнем на бесконечные глубины? Что-то вроде всхлипываний прокатывалось по всему моему телу. Я сжал кулаки и зубы, загоняя рыдания назад, пока нижняя половина моего лица не превратилась в болезненную маску. В этот момент появился Командир.

«Эй,» — мягко спросил он, «в чем дело?»

«Ничего,» — выдавил из себя я. «Я в порядке».

Он протянул мне кружку с яблочным соком. Я взял ее обеими руками и сделал большой глоток. «Пойду посплю,» — сказал я. «Думаю, мне лучше поспать».

***

«Бискай… Боже, помоги нам его пройти!» В носовом отсеке чуть было не линчевали матроса Дуфте за эти слова. Никаких призывов к Всемогущему — нельзя встряхивать стол, на котором выстроен наш карточный домик. Кто знает, какие еще недуги могут случиться с нашей развалиной? У Командира могут быть свои причины, чтобы прижиматься к берегу. «Одеть спасательное снаряжение!» — висело в воздухе невысказанным.

Вражеские самолеты были нашим главным ужасом. Если Королевские ВВС обнаружат нас теперь, то мы можем попрощаться со своими девочками — все это знали. Срочное погружение отпадало. Времена изменились. Мы теперь молились на плохую погоду, но только умеренно плохую. Настоящий шторм мог бы нас прикончить.

На следующий день наши дела выглядели еще более в мрачном свете, когда материковая земля пропала вдали и начался переход через Бискайский Залив. Каким образом мы ожидали пройти его и быть не замеченными с воздуха? Королевские ВВС держали Бискай под тщательным наблюдением. И что, если подозрения Командира имели под собой веские основания — если британские пилоты теперь имели штучку, которая делает нас видимыми в самую темную из ночей?

Какое сегодня число? Сегодня — это слово потеряло свое значение. Дневное время — это когда мы ползли в подводном положении, а ночное — когда мы шли в надводном. В настоящий момент на моих часах было 10, и гудели электромоторы. Так что сейчас было 10 часов утра.

И все-таки, какой сейчас день недели? Я напряженно старался решить эту проблему. Я чувствовал себя одурманенным. По крайней мере, одно слово обрело образ: календарь. Календарь скажет мне, какой день недели. Кроме того, рундук для карт был жестким для сидения. Кают-компания — там висел календарь!

Мои ноги шатались. Казалось, что я иду на ходулях. Встряхнись, говорил я сам себе, сделай усилие.

Гидроакустик тупо смотрел куда-то в пространство. Он выглядел как рыба-еж в аквариуме.

Я добрался до кают-компании и оперся икрами о стол. Действительно, хороший способ стоять, не без комфорта.