Всё это находилось в обширном дворе, посередине которого был столб для привязывания коня, где также гарцевали, бегали, бросая дротики, и устраивали себе под хорошее настроение небольшие рыцарские турниры.

Высокие заборы и тыны окружали двор, постройки и сады, так как и от зверя зимой, и от людей всякое время нужно было соблюдать осторожность, а ночью ходили стражи с погремушками, чтобы бдительность не переставала.

С большой простотой был обставлен внутри дом в Брохоцицах, но из-под неё видна была старая панская зажиточность. На простом из досок полу лежали восточные ковры; на каминах стояли глиняные кубки, серебряные кувшины и золотая посуда. Мало кто имел кафельную печь, потому что драгоценный кафель нужно было в большом количестве везти из Германии. Большую часть комнат нагревали кирпичные и глиняные огромные печи, в которые из сеней бросали целые колоды, каждый день и ночь жгли, а сторож их, дремля, следил за ними. Он здесь жил, спал, сидел и ел из горшка, пока другой не освобождал.

Деревня имела собственных ремесленников и обходилась ими. Были даже такие, что сразу два ремесла выполняли и преуспевали в обоих.

После долгой и неопредлённой осени, которая со слякотью протянулась до декабря, когда все уже на эту потерянную зиму ворчали, ибо всем были нужны морозы, а обычно боялись, как бы запоздалая, она не отбирала своей задолженности у весны, – в канун Рождества Христова небо прояснилось и прихватил сильный мороз.

С радостью приветствовали бледную лазурь, немного солнца и замёрзшие размытые дороги, и лужи, покрытые стеклянным покрытием. Несмотря на мороз, в воздухе чувствовался снег и леса черно выглядели издалека, что было знаком, если не дождя, то снега.

Старостина Брохоцкая с двумя подростающими дочками сидела в своей комнате, пересматривая столовое бельё, которое доставала из огромных коробок, пропитанное запахом ароматных трав. Пани Ханна была ещё в силе возраста, приятного лица, отличной полноты, а домашний безвкусный наряд очень ей был к лицу. По обычаю этого времени на голове у неё был белый, как снег, чепец, завёрнутый так, что он окружал всё её свежее и розовое лицо и широкими концами спадал на плечи. Чёрное платье, обрамлённое алой лентой, в широких фалдах, хорошо сидело на форменной её фигуре. Это был будний день, и Старостина никаких, кроме толстого свадебного кольца, не имела драгоценностей. Две её доченьки, которые казались почти однолетками, хотя одна была старше другой на год, Бела и Офка, одинаково одетые, скромно стояли при пани матери, подавая ей и принимая у неё свежее бельё.