Сквозь пелену сизого тяжелого дыма девушка наконец разглядела, где они находятся. Ноги ее отдыхали. Сердце не колотилось больше в бешеной пляске, дыхание не вырывалось со свистом из груди.

Она быстро озиралась. Низко нависший каменными, неровными глыбами давил черный, с гранатовыми отблесками свод, открывавшийся с одной стороны широко прямо в ночь. Буран по-прежнему рычал, и переливавшаяся в рыже-багровых отсветах бурлящая снежная масса составляла одну из стен их убежища. Снежинки рубиновыми бабочками порхали тысячами под мрачным потолком и потухали в самой глубине пещеры. И удивительно, буран, бешено ворвавшись извне, сразу стихал и совсем ласково касался щек прохладным ветерком. От сухого тонкого песочка, устлавшего пол пещеры, даже тянуло теплом. Спинами черных жуков-гигантов лоснились вылезающие из песка плоские глыбы. На одну из них, поближе к костру, отечески нежно Молиар усадил обессиленную девушку и постарался, чтобы она поудобнее прислонилась спиной к стенке пещеры, которая оказалась теплой и удобной.

Сам Молиар демонстративно выдвинулся вперед и всем своим задиристым видом говорил: «Пусть я забияка, но забияка опасный. В обиду девушку не дам!»

Костер, разожженный из коряг, которые всегда еще с осени неведомая милосердная рука притаскивает в подобные пещеры-убежища путешественников во всех горных странах, где проживают таджики, — дымил, шипел смолой, плевался оранжевыми искрами, но давал тепло. Один из сидевших по ту сторону костра, видимо, основательно распарился. Он сбросил с плеч мешок и сдвинул с потного лба малахай.

И теперь уже не осталось никаких сомнений. С трепетом страха и ненависти Моника убедилась, что перед ней сам вождь вождей Пир Карам-шах.

Он имел изможденный вид, почернел, ужасно как-то одряхлел. Однако поглядывал он из дыма и языков огня костра злобным горным духом.

Обычная суховатая усмешка покривила его тонкие губы, когда он заговорил:

— Куда же следует ее высочество со своей пышной свитой? — он едва заметным движением подправил лежавший на его коленях винчестер, — то же нервно сделал его спутник — человек с низко приспущенной на черное от загара и копоти дорожных костров лицо синей чалмой, — и продолжал: — Такая дорога! Кони не выдерживают. Люди не выдерживают! А ослы выдерживают и… принцессы. Ха!

Он расхохотался хрипло, истерически и сделал движение погладить подбородок.

И Молиар, и его спутники сразу напряглись, рванулись к вождю вождей Но тут же обмякли, сникли. Они увидели, что рука Пир Карам-шаха, мертвенно бледная, слабая, упала на колено. Она даже не дотянулась до подбородка. Вождь вождей мог еще иронизировать, петушиться, но он предельно ослабел, выбился из сил. Теперь все выжидали. Трещали сучья в огне, громко хрупали сеном ишаки, отогнанные от холода в темный угол пещеры. Пылающие светляки порхали в их огромных печальных глазах.