— Вы же выбрались из Мастуджа не без нашего содействия. И вот мы застаем вас здесь в этой роскошной уютной михманхане, — заговорил Сахиб Джелял. Он уже оправился от приступа «тутека» и немного отдохнул. — Вы с удобством расположились здесь. Вы первыми разожгли костер. Вы — хозяева. Мы позже вступили под кров пещеры — мы ваши гости. Что ж, будь хозяева и гости тысячу раз недовольны друг другом, они остаются хозяевами и гостями.

Никто, видимо, больше не хотел говорить. Все прислушивались к треску хвороста в очаге, к реву и завываниям бурана.

В глубокой нише, вырубленной бог весть когда в граните каким-то путешественником, теплился желтый язычок каменного светильника. Такой светильник в приютах путешественников обязательно есть и стоит здесь испокон веков, быть может, со времени Александра Македонского. Стоит он, заправленный маслом из кунжутного семени и ждет странника, чтобы затеплиться огоньком и согреть души и сердца. А рядом стоит тыквенная бутыль с маслом. Тут же, на камне, припасены даже кремень и огниво. Так горы заботятся о людях.

— Бросьте! Гостеприимство Востока — чепуха, сказки, — чуть обнажив полоску желтых зубов, проговорил Пир Карам-шах. — Мы в состоянии войны. Я не отказался от войны.

Пока в разговор вступал один лишь Сахиб Джелял. Борода его просушилась и снова пошла кольцами, а сам он выглядел величественно и высокомерно. А такому вести переговоры очень к лицу.

— Винтовка, что у вас в руках, — война. Чирак вон тот, в нише, — светоч мира. Светильник возжигают хозяева гор. Они говорят: войны порождаются спесью и жестокостью. А что война перед вечностью?

— Хочу напомнить, — вкрадчиво заговорил доктор Бадма, — мы шли из темноты, а вы сидели на свету, как на ладони у нас. А что касается оружия, то оно у нас тоже есть. — Он провел пальцами по еще влажному, заиндевевшему дулу карабина. — Горы не прощают нарушителям обычая. На овринге не стреляют. Возмездие покарает того, кто нарушает закон гор.

Раздражение у Пир Карам-шаха все еще искало выхода:

— Хорош буддийский монах-миротворец с винтовкой.

— Отличный карабин, — и Бадма еще раз провел пальцем по дулу. — Стреляет точно. Но вы стрелять не начнете. Вы считаете, что еще многого не сделали в своей жизни. А если вы не начнете, не будем стрелять и мы.

— Жить хочется, а? — пискнул по-птичьи Молиар. Он никак не мог согреться.

— И ты здесь! — Очевидно, лишь теперь Пир Карам-шах разглядел и узнал Молиара. А тот схватился за оружие и воскликнул:

— Мсти сделавшему тебе добро!

— Осторожно! — остановил его Сахиб Джелял. — Даже вора называют «братец», если есть к нему дело.