По собственному выражению, Мансуров «перекалился» и был способен на самые необузданные поступки, но приходилось сдерживать себя с этим пресмыкающимся. Мюршид весь трясся и извивался в своем подобострастии. Он угрожал, но иносказательно:

— Не ходите дальше! Не вспотеет лоб, не закипит котел. Не трать усилий! В кочевье все равно никого нет. Все откочевали.

— Ты лжешь, мюршид.

— Откочевали старики, женщины, дети. Их повела в Бадхыз сама бегум!

— Зачем?

— Джемшиды-мужчины остались… Убивать аллемани!

— Убивать?

— Проклятие пусть падет на Али Алескера. Он сказал джемшидам: убейте всех аллемани. — Мюршид говорил яростно, бессвязно. — Он приказал и тебя убить, урус.

Забыв об осторожности, Мансуров ухватил шейха за отвороты его грубошерстной хирки.

— Говори же толком… Убивают? Алескер? Джемшиды?

— Берегись! У джемшидов псов зубастых больше в стаде, чем овец… Я избрал уделом своим одиночество. Не трогай меня… Твое появление — стрела в бок… Али Алескер предатель! Он и звезды на небосклоне ненавидит! Проклятый предатель! Смотри, смотри… — он рукой тыкал в сторону далеких столбов дыма над голыми холмами, — смотри! Отель горит… Убивают… Полковника убивают… Джемшиды. — Мюршид опустился в пыль дороги и бился в конвульсиях.

— Падучая у него, что ли? — сказал Мансуров. Он посмотрел в бинокль на дым, но ничего, конечно, не разглядел. Если пожар был в немецком отеле, то это было слишком далеко. Приходилось ждать окончания эпилептического припадка. Надо было заставить мюршида рассказать все, что он знает.

Мансуров перетащил шейха в жиденькую тень тамариска и попросил Алиева завести «фордик» на лужайку, где трава росла посвежее и гуще.

«Сколько у него еще помощников, — думал Мансуров, — и какое у них оружие? Мюршид первостатейный лжец, но про господина Али Алескера… Тут что-то есть. Неужели?.. Неужели Али Алескер перепугался настолько, что решил замести следы. Он еще во время банкета бормотал все: „Я вам помогу. Я немцев ненавижу. Вы потом скажете — Али Алескер благородный человек. Али Алескер ненавидит фашизм. Али Алескер проклинает Гейдара-Гитлера, лжепророка. Али Алескер — друг русских, друг большевиков. Мир содрогнется, а Москва возликует! Доверьтесь Али Алескеру, и в Хорасане даже запаха от немцев не останется! Вот какой Али Алескер!“»

А когда они ночью приехали в Баге Багу, он потащил показывать трупы немецких офицеров, сваленные в сарайчике. Он все бормотал: «Считайте! Сколько их! Все они. Это я позвал сюда, в Баге Багу, кочевников-джемшидов. Я предупреждал офицеров, чтобы они не сопротивлялись, а они… Сами виноваты! Отстреливались! И вот… Какой разгром. Сколько мебели пропало, сколько ковров похищено!..»