Он помолчал, выслушивая ответ, пальцы левой руки коротко и нервно стучали по подоконнику. Морозный иней на окне подсвечивался оранжевым светом лампы, на стекле отражалось его сосредоточенное лицо.

– Понимаю, – наконец сказал он, чуть тише. – Мы всё сделаем. Связь держу.

Кирилл взял планшет, пролистывая фотографии. На первом фото был темноволосый мужчина около сорока лет с правильными чертами лица и задумчивым, почти отрешённым взглядом. Следом тоже мужчина слегка за сорок, коротко подстриженный, с крепкими плечами и чуть нахмуренным лбом. Далее совсем молодой парень, может, двадцать три или чуть больше. В очках, с тонкой шеей, в пуховике на несколько размеров больше. Когда дошёл до четвёртой фотографии, Кирилл замер, плечо непроизвольно дёрнулось. Молодая девушка. Светлая. Скулы, волосы, взгляд.

Он вдруг почувствовал, как внутри кольнуло и затянуло кольцом, не давая дышать. Мир вокруг стал тише, как в вате. Он не слышал, что говорил Якушев, только глядел на фото. В голове вспыхнуло: «Она…» – но тут же пришло осознание: нет, не она. Конечно, не она.

Но слишком похожа.

Плечо не унималось, мелко дёргалось, и он обхватил его ладонью, стараясь унять, прижать эту память обратно в тело.

Кирилл медленно опустился на край складного стула. Планшет остался в руках, но взгляд упал в пол, пальцы сами сжали устройство крепче.

– Кирилл? – тихо спросил Сергей, тронув его за плечо. – Ты как?

– Нормально, – выдохнул он, поднимая голову. – Работаем.

Глава 18

Марина застегнула последнюю кнопку на тёплом пуховике, запахнулась плотнее и обмотала шарф вокруг шеи.

Закрыв за собой дверь, она на секунду прислонилась к ней и глубоко вздохнула. В квартире стало слишком тихо. Тишина давила, вызывала тревожные мысли, крутила в голове одни и те же вопросы, на которые у неё не было ответов. Аркадий уговаривал её остаться дома, отлежаться и прийти в себя, но она не могла. Это было бы похоже на капитуляцию. Нет, лучше работать. Работа – это спасение.

На ступеньках Марина задержалась на секунду, сапоги нещадно скользили, она осторожно спустилась вниз, чувствуя, как хрустит под подошвами утренний лёд. Мороз был жгучий, воздух звенел и, кажется, даже мысли становились прозрачнее.

Во дворе стояла её надёжная, серебристая Toyotа, с чуть затёртыми боками, покрытая тонким слоем инея. Павел подарил её Марине на день рождения, десять лет назад. Просто сказал – «Поехали» и повёз в автосалон. Она сначала не поняла куда он так спешно ее везёт, а когда увидела витрину с машинами, растерялась.

– Паш… ты серьёзно?

– Садись, – коротко сказал он. – Мне уже надоело слушать, как твоя Ауди кашляет по утрам.

А потом, когда Марина взахлёб рассказывала подруге по телефону о новой машине, Павел молча забрал ключи от её старенькой Audi.

– А это – теперь моя, – усмехнулся он. – Всё честно.

Марина улыбнулась, вспоминая тот день. Подошла к машине, провела рукой по стеклу, убирая иней, и аккуратно стряхнула снег с капота. Осторожно села в салон, чувствуя лёгкое прикосновение прошлого. Машина пахла теми же запахами, что и тогда, нежно храня память.

Марина поёжилась, сиденье было ледяным, как и руль. Она быстро запустила двигатель, включила обогрев сидений и печку на максимум. Пока салон начинал медленно наполняться теплом, она нащупала в бардачке маленький тюбик крема для рук. С привычной точностью выдавила каплю на ладонь и начала втирать, в дороге кожа всегда сохла, особенно зимой. Запах был знакомый, цветочный и немного успокаивающий.

Она не любила зимние поездки за рулём, колёса скользили не только по асфальту, но и по её нервам. Каждый поворот требовал сосредоточенности, а сейчас, в ее положении, вдвойне.

В её положении… Марина невольно положила руку на живот, ещё совсем плоский, ничего не выдающий. Она не успела свыкнуться даже с самой мыслью, но почему-то уже хотелось оберегать его от всего вокруг.

Марина хотела этого ребёнка. Наверное, ничто в мире не было для неё более желанным. Но вместе с этим желанием шёл тихий, постоянный страх, казалось, мир стал слишком хрупким, и любое неосторожное движение, даже внезапная мысль, могут всё разрушить.

Марина втянула легкий запах розы и жасмина, возвращаясь к себе. Этот почти автоматический ритуал, давал ощущение, что всё под контролем.

Она посмотрела в зеркало. Лицо усталое, но спокойное. Даже слишком. Она провела пальцами по волосам, собрала их в небрежный хвост. Сегодня ей нужно было выглядеть так, будто ничего не происходит. Ни в теле, ни в голове, ни в сердце.

– Соберись, – шепнула себе. – Ты справишься.

Марина обвела взглядом двор. Редкие машины медленно катились, оставляя на снегу свежие полосы шин. В воздухе дрожала морозная дымка и над выхлопными трубами поднимались белые клубы, таявшие в бледном свете. Всё привычно, всё как всегда. А внутри уже совсем по-другому.

Машина тронулась, колёса чуть проскользнули на льду и уверенно зацепились за асфальт. Радио включилось автоматически, знакомый голос диктора что-то говорил о пробках на Кольцевой, но Марина не слушала. Она смотрела вперёд, на дорогу, на серое небо, на город, просыпающийся в морозном дыхании зимы.

Ей становилось легче с каждой минутой пути. За окном мелькали трамвайные пути, мерцали окна многоэтажек, а за ними настоящие заводы по изготовлению облаков, как называл их Павел. Москва как заядлый курильщик – по всему горизонту стояли великаны, выдувающие тонны пара. На морозе всё это выглядело почти апокалиптично.

Машина скользила между стройными рядами фонарей, улицы постепенно наполнялись прохожими, торопящимися по своим делам, кто-то спешил с кофе в руках, кто-то выводил собак на прогулку. Город жил и дышал. Её город.

Да, она любила Москву, любила эту утреннюю суету, звонкие шаги и скрипы колес, запах горячей выпечки из пекарен и шум моторов.

Ей вдруг до ужаса захотелось мороженого. Холодного, сливочного, из бумажного стаканчика. Как в детстве, когда мороз был в радость, а зима казалась сказкой. Марина усмехнулась, но мысль зацепилась, как заноза.

Мороженое. Просто потому что она может. Потому, что хочется. Настоящее и простое желание, такое редкое, что почти забытое.

– Вот что-что, а его я себе сегодня разрешу, – пробормотала она, сворачивая к ближайшему супермаркету.

Двигатель тихо урчал, колёса мягко покатились по укатанному снегу. Пока машина замедлялась, Марина почувствовала как внутри стало теплее. Прогрелся не только салон, но и её собственная зима чуть сдала позиции.

Марина открыла дверь магазина, теплый воздух сразу обдал лицо, внутри было светло и просторно. Стояли ряды ярко освещённых витрин, запах свежеиспечённого хлеба и сладостей смешивался с теплом от кондиционеров. Она неспешно направилась к холодильникам с мороженым, внимательно перебирая яркие упаковки: сливочное, с ягодами, пломбир. Взгляд остановился на знакомом бумажном стаканчике, тот самый классический вкус, что напоминал детство.

Марина взяла стаканчик и почувствовала приятный холодок, пробегающий по пальцам. Эта маленькая прихоть казалась лучиком света в её сером дне. Она быстро прошла к кассе, оплатила покупку и вышла обратно на мороз. Воздух был резкий, пощипывал щеки и нос, но она не ощущала холода, предвкушая удовольствие. Сев за руль, она осторожно открыла ложечку и провела по мягкому кремовому мороженому. Первый холодный кусочек обдал язык, но тут же сменился нежностью сливочной текстуры, сладостью и лёгкой ванильной ноткой. Вкус медленно растекался, пробуждая воспоминания детства.

Она жила с довольно строгим отцом. Мать покинула мир рано, когда Марине было всего пять. Она ее почти не помнила, но помнила их прогулки по парку и вкус этого мороженого. Детство и юность Марины не были лишены всех детских радостей, у нее были и подружки, и дни рождения, и подарки на каждый праздник. Но воспоминания о тех минутах с мамой и вкус этого мороженого в стаканчике грели сильнее всего.

На мгновение всё тревожное отступило и осталась только эта простая радость, маленькое счастье. Она закрыла глаза, вдыхая легкий аромат и наслаждаясь моментом перед началом дня. Сегодня она позволит себе быть просто собой.

Марина припарковалась на небольшой стоянке у здания редакции. Это было современное многоэтажное здание с фасадом из зеркального стекла, который отражал яркое зимнее солнце и соседние высотки. Парковка была тесноватой, но аккуратной, с упорядоченными рядами, обозначенными белой разметкой на асфальте, и несколькими ёлками, до сих пор украшенными праздничными гирляндами. Возле входа был широкий пластиковый навес, защищавший от снега и ветра. Марина медленно вышла из машины, закуталась в шарф и быстрым шагом направилась к стеклянным дверям офиса.

Внутри было тепло и спокойно, лишь доносился приглушённый гул техники и редкие голоса. За стойкой уже сидела Анна, молодая, энергичная девушка, с приветливой улыбкой и ярко-рыжими волосами, собранными в аккуратный хвост. На ней был светлый свитер и тёмно-синяя жилетка с логотипом организации, из-за чего она казалась ещё стройнее. Её зеленоватые глаза внимательно следили за каждым входящим. Движения были быстрые и ловкие, а голос звонкий, с лёгкой столичной интонацией.

– Марина! – Анна вскочила и лучезарно улыбнулась. – Аркадий Борисович сказал, что ты сегодня опять не приедешь. – Она удивлённо приподняла брови.