– Выводы от плохого настроения или?..

– Опыт жизни, Владимир. И не только моей.

– Значит, ты не доверяешь Ожникову?

– Нет оснований… Только чувство. Больше того – я ему благодарен.

– Выручил в чем-то серьезном?

– Вчера он меня предостерег от совершения огромной глупости. Люди видят! Я ждал, кто мне скажет об этом первым. Сказал он. А должен был сказать ты!

– Поясни, Николай.

– Не надо, Володя! Узелок уже развязан.

– О Наташе?

– Сегодня, когда она принесла эту лису, я ей сказал все.

– Что, что ты ей брякнул, старый осел? – вскинулся Донсков. – Какие несуразицы слетели с твоего языка? Говори, какую дулю ты ей преподнес в день своего рождения?

– День рождения… Он-то и напомнил мне, что я уже давно не мальчик! – Батурин улыбнулся грустно. Ковырнул вилкой лосося. Осторожно положил вилку на край тарелки. – Володя, ты назвал меня старым ослом. Правильно. То же самое выложил и Ожников, только в более деликатной форме. В последнее время наши отношения с Натальей грозили зайти слишком далеко. Они стали серьезными… Мне казалось, что пришла неожиданная… Не хочу говорить эти слова! Слюни. Сентиментальность… Ты все видел и должен был предупредить меня от опрометчивого шага.

– Что сказал тебе Ожников?

– Открыл глаза… Наталья с Антошей Богунцом собрались ехать в Крым или еще куда-то… Я у нее запасной вариант. Антон – бабник, ненадежен. Девушка уже перезрела, ей надо спешить, искать благоустроенный аэродром для посадки на всю жизнь.

– Чьими словами говоришь?

– Своими. От Ожникова только факты.

– Эти же слова услышала от тебя Наташа сегодня?

– Только правду. Я для нее стар. Не собираюсь иметь семью. Не верю женщинам. Не могу любить.

– Ну и чушь! Говорил – верил?

– А почему нет? Разве мне чуждо человеческое? Разве урок личной жизни можно выразить лозунгами? Лично к себе полезно быть и грубым, и жестким. Очень полезно иногда подержать себя за шиворот.