– Я не ангел, чтобы порхнуть к ним с топориком.

– Ломать нужно шасси и брюхом вертолета. Подойдя сбоку, зависни, ударь колесом по верхушке сосны, и ты отколешь ее. Мало? Опустись ниже, ударь – и еще кусок отлетит. Так и очистишь воздушное поле для винта.

– Верхушка в сторону, а колесо куда?

– Если даже и поцарапаешь брюхо, повредишь шасси, оно в сто раз дешевле несущего винта. И сохраняется главное – возможность взлететь.

– Спасибо, Коля!

– Считай, что, хоть и поздновато, я расплатился с тобой за «посадку на флаг». Помнишь наш первый взлет? Тогда я должен был тебе рассказать. Так что полного выговора у тебя нет, а только половинка. Вторая пусть висит на мне.

– Ну, если ты такой добрый, то кое-что с твоей души должен снять и я. Постараюсь! – многозначительно сказал Донсков и, отправив в рот жирный кусок рыбы, аппетитно чмокнул…

Воробушек осмелел и влетел в комнату, прошелся по подоконнику, оставив на белой эмали угольчатые следы лапок и известкового червячка.

* * *

Нарядная, благоухающая духами Наташа Луговая ворвалась в квартиру Комарова и не сразу увидела хозяйку. Та, с головой накрытая полосатым пледом, свернувшись калачиком, лежала на кровати.

– Галина Терентьевна! – всплеснула руками Наташа. – В такое время спите!

Плед зашевелился. Наташа, пританцовывая, подошла и потянула его с Лехновой:

– Ваше Величество, у Батурина сегодня день рождения, а вы почивать изволите. Сорок два ему стукнуло! Надо осчастливить подданного!

Лехнова подняла нечесаную голову:

– Нечего мне там делать.

– Как это? А я? Меня без вас не пустят, именинник еще с утра выгнал! Немедленно одеваться! Я ведь не только свое желание, но и приказ выполняю.

– Какой еще приказ?

– Замполита. Явиться нам обеим, и в лучшем виде!

Лехнова нехотя поднялась. Ноги сунула в тапочки. Запахнула на груди халат. Шаркая подошвами, подошла к окну.

– Вы больны, Галиночка Терентьевна?