Борис удивился даже. Не ожидал он от братца услышать такое.

– Я?

– Думаешь, дурак я? Не вижу ничего?

Как-то так Борис и подумывал. И дурак, и не видишь…

Затягивал. А как еще Устинью в палатах государевых оставить подольше? Она ведь не дура, за Фёдора выйти замуж не согласится, а как ее тут удержать? В гости приглашать?

Нельзя пока…

Тайно приходить? С родителями ее переговорить?

А зачем усложнять-то все? Потянуть чуточку время, и ладно будет. Потом уж она тут жить спокойно сможет как царица, жена его.

– Ты мне, братец, ответь. У тебя мать болеет?

– Мне то не мешает.

– Угу. У тебя мать болеет, я жену в монастырь только что отослал, двоих боярышень чуть третья не отравила, а я должен о твоей свадьбе думать?

– Так чего там думать-то?

– Вот и не думай. Поди пока, за девушкой поухаживай, что ли? Ты ж ее и не знаешь вовсе. Что ей нравится, что любо, что не любо…

– С Устей я и сам разберусь! Ты мне скажи, когда свадьбу играть можно будет?

– На Красную горку. И не ранее. И то если Устинья согласится невестой твоей стать.

Фёдор даже рот открыл.

– Согласится, конечно.

Борис промолчал.

Было у него и свое мнение на этот счет. Нелестное. А пока…

– Иди, Федя. С Устиньей Алексеевной поговори, по саду погуляй, что ли. Сладится все постепенно, только время дай.