Сел в столовой за прибранный стол, задумчиво перебирая страницы блокнотика. Просмотрел прогнозируемые финансы. Могу истратить миллион рублей, если конечно в России примут номинал наших «банковских» монет, и мне их разменяют.

Алексей, пришедший от эллинга на побережье, поднявший себе настроение встречей с Аистом, уселся рядом на лавку, спиной к столу, опершись на край столешницы и заглядывая в мой блокнот. И у него волосы отросли. Надо же, не замечал…

— Что опять удумал?

Повертел мысли про «соху» так и эдак…

— Как мыслишь, Алексей, коли в родах крестьянских детей маленьких скупим, нас анафеме не придадут?

— Каких детей. Ты о чем?

Царевич безмятежно осматривал поселок, широко раскинув по столу локти.

— Из России малых привезти. На одно взрослое место в корабле трое мелких поместятся. На десяток спиногрызов, одного… одну взрослую воспитательницу…

Алексей улыбнулся загадочно.

— Граф. Ты о чем? Не меньше двух!

Настала моя очередь непонимающе хлопать глазами, пока не дошло, о чем он.

— Вот ты что выберешь, два десятка девушек ныне, или шесть десятков через десять лет?

Царевич перестал улыбаться, и стал серьезен.

— Ныне! А то не ведаешь, какие споры по поселениям бродят?

Тяжело вздохнул, мысленно соглашаясь. Но кто ж знал, что Беринга столько ждать будем? Во! Не буду его душить. Отдам колонистам.

— А с анафемой как?

Алексей отмахнулся.

— Не придумывай. К чему нам такое? Работные руки нужны, а не рты пустые.

Положил раскрытый блокнот перед царевичем.

— Тогда сюда посмотри. Работных привезем, дети малые у них появятся. Но будут только малые да старые. Промеж них иных лет нет. Плохо это. Да и работный люд нам батюшка твой не даст. Ему самому он край как нужен. Переселения великие, земель новых много. Не даст. Детей легче отпросить будет.