В следующий раз нас забрасывали на лодках в верховья Вишеры, и мы через перевал уходили в верховья реки Велс. На этой речке, в закрытом, далеком от жилья месте Вадим Силис построил охотничью избушку. Она была совершенно новая, и мы поехали на нее посмотреть.

Многие писатели высиживают за столом свои рассказы и мысли, но для Юры это было неприемлемо, ему нужно было прожить всё и все его герои реально встречались нам в путешествии. После поездки на Велс была сделана книжка «Избушка на Вишере». Мы специально изменили название реки, так как боялись, что на Велс начнут добираться путешественники, хотя и на Вишере была своя избушка.

Когда кончалась наша поездка, Юра хотел оставить в избушке вырубленную икону, но местные сказали, что все равно ее украдут, а в худшем случае истопят ею печь, и Юра забрал ее с собой. Во второй избушке на Велсе вместе с Силисом они вырубили целый рельеф на стене — этих же святых. И когда мы издавали книжку в издательстве «Детская литература», я очень переживал, что крупный план избушки выкинут из книги. Два святых на фотографии читались, пусть и неявно, но никто не возражал, и фотография состоялась. Так что Косма и Дамиан все время нас сопровождали в путешествиях и после них

В удивительных местах на Цыпиной горе Игорь Соколов, Витя Белов и Юра купили в складчину дом. Туда ездили все, кто хотел, и большими компаниями, дом этот многих согрел и многим показал Ферапонтове Гора-то, в общем, была просто возвышенностью, но открывающийся оттуда пейзаж грел душу. Приезжая туда, мы отдельной поездкой обязательно бывали в Кирилло-Белозёрском монастыре, удивительном памятнике архитектуры. В Ферапонтово мы ходили за хлебом, за водкой — там был ближайший магазин — каждые два-три дня, проходя три-четыре километра мимо Ильинского озера, церкви. А придя туда, было как-то неприлично не посетить Валентина Ивановича Вьюшина, который был на вид строг, но всегда нас принимал и в душе любил, когда к нему приходили, а Юру-то особенно любил, открывал нам монастырь в любое время. Нам повезло, потому что мы могли свободно походить, повосхищаться, когда там никого не было.

Вьюшин был сторожем и уборщиком, имел все ключи и когда-то, во время войны, сохранил для всех Ферапонтово. Помню его рассказ, как в монастырь хотели выгрузить мерзлую картошку. Он взял ружье, встал на крыльцо и сказал председателю: «Застрелю». А в военные годы это было неповиновением властям, и на следующий день он сложил в чемоданчик самое необходимое, попрощался с женой и стал ждать, когда за ним придут. Председатель позвонил в Москву о саботаже, но звонок попал на грамотного человека, который знал, что такое Ферапонтово. Это и спасло Вьюшина, хотя это скорее было исключением из правил, счастливым случаем. Тем не менее, если б выгрузили там картошку, фресок мы бы уже не увидели.