Все время Юра исследовал возможности пройти дальше и куда-то еще проехать. Машины у нас тогда не было, да и дороги были ненадежные, грунтовые… А хотелось путешествовать, открывать новые места, леса, озера. Потом, где дорога — там уже жизнь. Юре хотелось проплыть по протоке в озеро Белоусово, поплавать и порыбачить на лесном озере, и не только с берега, попутешествовать там, куда люди еще не пробирались. Эти навязчивые мысли и привели к зарождению идеи легкой лодочки, которую можно было брать с собой — Юра начал вынашивать идею самой легкой лодки в мире. Осуществлялась она много лет, и само плавание, конечно, происходило не в один раз, было несколько путешествий.

Эту идею он стал осуществлять, а если что-то появлялось в его голове, всех, кто вокруг, он заражал ею, как бациллами, всех подключал и всем давал возможность проявить себя в ее реализации.

Особенно они любили помечтать с Лёвой (Лев Лебедев, друг Юрия Коваля), Лёва был тоже фантазер. Я их немножко приземлял: «Ну, ребята, вам сейчас катер подавай с мотором, на который можно погрузить автомобиль и поехать». Это сейчас оказалось все возможно, но тогда такие идеи осуществить было нельзя, и все же у них они были всегда. Результаты получались разные, но все идеи Юра старался реализовать. И чаще всего придуманная сначала история продумывалась, осуществлялась и становилась реальностью.

Позже была создана лодка, но путешествовать всегда непросто. У Юры тогда не было машины. А у Эдуарда Успенского машина была, и на наш вопрос-просьбу Эдуард, не задумываясь, ответил: «Да, я вас отвезу». Так долго за рулем просидеть он не мог, взял соседа-таксиста, и мы поехали. Поехали с приключениями: лопались колеса по дороге, они были староваты, а таксист гнал здорово, машину мы жутко перегрузили и лодкой, и своими харчами, рюкзаками. Купить в то время колеса было невозможно, но, учитывая популярность Успенского, вдруг нам человек под честное слово продал свои колеса, а Эдик пообещал ему привезти новые (и выполнил потом свое обязательство, а Юра поучаствовал деньгами). Эдуард нас привез, переночевал на берегу и уехал, а мы утром выехали в Коровий залив. Все было точно так, как описано в книжке — стояли коровы, мы между ними выплыли. Так началось наше путешествие.

Повесть была напечатана, сначала в «Мурзилке», фрагментами, а потом — в «Пионере», и когда вышел первый номер, Юра принес мне журнал, на котором написал: «Великому капитану-фотографу», — и я его, конечно, храню.

На «Одуванчике» мы совершили три большие поездки. Самое главное — на нем получалось подняться в верховья впадающих в озера речушек. По этим речушкам никто никогда не сплавлялся. Нам открывались какие-то деревни. Иногда в них был один житель или вообще никто не жил. Переночевав, двигались дальше. Вот это было настоящим открытием, потому что мы попадали в такие места, куда люди с трудом добирались по дороге. То есть какая-то связь с деревней была, дороги-то существуют, потому что реки перестали давно быть связующими артериями. Особенно такие малые речушки. Но мы шли своим путем открытий. Тем более когда сидишь в лодке и смотришь наверх на берег, то взгляд немножко меняется, возникает другое ощущение путешествия.