Октябрь 2007 года Записала и подготовила к печати Ирина Скуридина

Николай Силис. Всё с восклицательным знаком

Николай Силис. Всё с восклицательным знаком

С Ковалем я встретился, когда закончил обучение в Строгановском училище и оказался в одной мастерской с Владимиром Лемпортом и Вадимом Сидуром. Туда и ворвались эти два «хулигана», тогда мы их иначе не воспринимали, Юра Коваль и Юлик Ким. Но для того, чтобы рассказать о них что-нибудь конкретное и подробное, нужно рассказать о ситуации, в которой мы тогда находились, и о том, что мы из себя представляли.

Мы представляли конгломерат из трех человек, из которых двое — Лемпорт и Сидур — были участниками войны, оба инвалиды войны, а я был довольно молодой человек, моложе одного на шесть лет, а второго на четыре года. Познакомившись в Строгановском училище, мы прожили вместе в подвале общежития семь или восемь лет. Там мы притерлись, выяснили, что можем существовать вместе и даже вести совместную творческую деятельность.

После института мы еще ощупью входили в жизнь. А потом, когда, оглядевшись, поняли, в какое общество мы попали, начали сердиться. Был короткий период «оттепели». Мы успели написать несколько статей в центральных газетах по поводу того, что происходит вокруг нас. Был грандиозный скандал по этому поводу в Союзе художников.

И вдруг… Я не помню, как именно и кто открыл дверь Юре Ковалю и Юлику Киму, но они ворвались к нам — не пришли, а именно ворвались. И мы поняли, что мы уже не молодые художники, какими себя считали. Рядом с нами появились люди совсем другого поколения, другой формации, с другими взглядами и, главное, с другим темпераментом.

Когда Юрка Коваль увидел у нас гитару — началось такое бешеное ознакомление друг с другом, что мы втроем ну просто обалдели, я не подберу другого слова. Мы с Лемпортом тогда степенно разучивали ну, скажем, «Экосез» Шуберта или «Лунную сонату» Бетховена для двух гитар. И вдруг появился Коваль, который брал гитару и начинал не просто петь, а сочинять на ходу. Они еще не закончили институт, и к нам потянулись их однокурсники: Роза Харитонова, Галя Царапкина, Галя Эдельман, Миша Гуревич, Юра Ряшенцев, Аркадий Филиппов, Ада Якушева. Другие. Они приходили с дамами, с подругами, с девушками.

Мы все были тогда где-то на границе диссидентства, хотя слова этого не знали. Юлик Ким познакомил нас с Петей Якиром, с Красиным, со многими людьми, которые пострадали от репрессий. Я еще ничего не знал о своем репрессированном отце.

Конечно, мы изображали из себя мэтров, а они прислушивались к нам, уважали. У нас в мастерской уже было довольно большое количество скульптур, явно не вписывавшихся в стилистику соцреализма, которую в нас вдалбливали в институте. Мы уже были протестантами, они почувствовали это, и мы почувствовали, что нам нужны эти люди.