Еще с 1937-го при больших сборах шла инсценировка “Анны Карениной”. Успех был оглушительным. По словам Елены Сергеевны Булгаковой, публика рвалась на спектакль. Теоретически Мур мог бы увидеть его даже в Париже – Художественный театр привез “Анну Каренину” на гастроли в августе 1937-го. Считается, что гастроли были успешными, но так ли это на самом деле, мы точно не знаем. Летний Париж был пуст, сколько-нибудь состоятельные люди уезжали в это время на Ривьеру. А спектакли шли в театре на Елисейских полях, куда небогатая публика из рабочих кварталов не ходила.

Русская эмигрантская публика отнеслась с презрением к мхатовской постановке: “…в белогвардейских газетах писали, что у Еланской такая дикция, что ничего не поймешь, что вместо слова – мерзавец – она произносит «нарзанец», что, конечно, понятен испуг Анны Карениной, когда она увидела в кровати вместо своего маленького сына – пожилую еврейку[131] (Морес)…” Елена Сергеевна пересказывала чужие слова, но спектакль, столь популярный в Москве, русский Париж и в самом деле не принял. Газета “Возрождение” писала о провале “Анны Карениной”: “Всё же самое удивительное, как это большевики, которых так долго считали опытнейшими пропагандистами, не поняли, что такую халтуру нельзя посылать в столицу мира”.⁸¹⁸⁸¹⁹ Ходасевич очень хвалил Хмелева (Каренин), но писал, что Тарасова “ни в каком отношении не подходит для роли Анны”⁸²⁰. Еще хуже были приняты публикой мхатовские постановки “Врагов” и “Любови Яровой”. “В зале раздавались свистки, слышались возгласы: «позор», и в один голос все говорили: «Нет больше Московского Художественного Театра»”⁸²¹, – писал Лев Любимов.

Семья Эфронов этих гастролей не видела. Как раз накануне приезда МХАТа Цветаева с Муром уехали в департамент Жиронда, на побережье Бискайского залива – купаться и есть устриц. Сергея Яковлевича тоже не было в городе, он, очевидно, выполнял одно из тайных заданий своего московского начальства. Все они вряд ли жалели о пропущенных гастролях. Увлечение Цветаевой театром давно прошло, в этот период своей жизни она предпочитала кинематограф. Мур вырос на кинематографе и книгах, и бывал ли он когда-нибудь в “Комеди Франсез” или “Опера Комик”, неизвестно.

В сталинской Москве положение было иным. Театральное искусство и без того имело большой успех, да еще и пропагандировалось и поощрялось государством. Каганович, Молотов и Ворошилов любили Камерный театр. Грозный нарком обороны[132], близкий друг Сталина, старался не пропускать премьеры, часто оставался на артистические застолья. Однажды отметил с артистами Камерного Новый год, играл им на гармошке. Ворошилов дружил с Таировым и очень возмущался, если читал в прессе отрицательные рецензии театральных критиков: “Я, конечно, не специалист, – говорил он, – но я бы на вашем месте уши бы им пообрывал… Ругать «Жирофле», такую вещь!”⁸²²⁸²³