В Большом театре и в театре имени Станиславского можно было, по крайней мере, послушать хорошую музыку. В драме не было и этого удовольствия. Неизвестно, попал ли Мур зимой 1940-го на “Любовь Яровую”, но его походы в драматические театры сравнительно редки и, кажется, случайны. 1 июня он видел в Театре сатиры “паршивенькую пьесу” К.Финна[134] “Талан-ты”. В тот день он собирался пойти в Театр Революции на “Таню” (в заглавной роли – Бабанова), новую и очень популярную пьесу молодого драматурга Алексея Арбузова. Но день был субботний, билет на модный спектакль достать не удалось.
7 января 1941-го Мур смотрел “Ревизора” в театре имени Вахтангова (постановка Бориса Захавы и Александры Ремизовой). Это был единственный драматический спектакль, который Мур похвалил в 1940–1941-м. Хлестакова играл Рубен Симонов, комедийный дар которого сочетался с внешностью восточного красавца, Осипа – Михаил Державин-старший, а городничего – маленький, кругленький Анатолий Горюнов, в то время уже не только актер, но и режиссер. Вместе с Александрой Ремизовой он поставил “Опасный поворот” Пристли, спектакль, который был очень популярен у московских театралов 1940–1941-го.
22 февраля Мур чуть ли не из-под палки идет смотреть “Коварство и любовь” в Детском театре: “Это скучная штука, но весь класс идет, и я тоже должен”, – ворчал он. Сам он уже не стремился в театр: “Заметь, я бы мог купить билет, но как-то не тянет”, – признавался Мур сестре.
Среди спектаклей, которые Мур видел в предвоенной сталинской Москве, был и выдающийся, даже легендарный. 10 января они с Митей пошли в Камерный театр на “Мадам Бовари”. Таиров поставил его во время организованных Ворошиловым гастролей на Дальнем Востоке. Первыми спектакль увидели пограничники, красноармейцы и военные моряки (краснофлотцы). С января 1941-го “Мадам Бовари” играли в Москве, парижские мальчики пришли на одно из самых первых представлений.
Камерный театр был особенно близок семье Эфронов. Вера Яковлевна Эфрон служила в этом театре два сезона (1915–1917). А Сергей Яковлевич играл в знаменитом спектакле “Сирано де Бержерак” две небольшие роли: одного из маркизов и второго гвардейца (с ноября 1915-го до самого закрытия сезона перед великим постом – 21 февраля 1916). Цветаева тогда любила театр и радовалась успехам молодого мужа: “На сцене он очень хорош, и в роли маркиза и в гренадерской. Я перезнакомилась почти со всем Камерным театром, Таиров – очарователен, Коонен мила и интересна…”828829 Это было самое начало истории Камерного театра. А зимой 1941-го Камерный – один из самых известных театров Европы. Стефан Цвейг восклицал, что можно пройти пешком от Вены до Москвы только за тем, чтобы посмотреть спектакль Таирова. Жан Кокто восхищался таировской постановкой “Федры”. “Театр творческой фантазии был всегда моим идеалом. Камерный театр осуществил эту мечту”830, – писал Таирову Юджин О’Нил.