“Мадам Бовари”, один из самых знаменитых спектаклей Таирова, особенного впечатления на Мура с Митей не произвел: “Спектакль нам не понравился – слишком много истерики, трюков. Хорошо играл Homais (з.а.р. Ценин). А Коонен слишком часто бухалась оземь”.⁸³¹

Интересно, что Мур и Митя не обвиняют постановку в незнании жизни Франции, французской психологии. Очевидно, с этой стороны всё было в порядке. Быть может, их отталкивала сама театральность? Мур был воспитан на кино, где больше жизнеподобия, меньше условности.

Гораздо больше Муру нравились выступления чтецов и спектакли-монологи – жанр, переходный между драмой и эстрадой. Ближе к эстраде. Мур ходил на выступления Журавлева, благо они для него были бесплатны. Ему очень понравились Ираклий Андроников и Аркадий Райкин. Последний был так хорош, что Мур с Митей ушли со сборного концерта после его выступления – не хотели портить впечатления.

Посещение театра для Мура – светское мероприятие. Прийти в красивом костюме, чтобы другие зрители посмотрели на него с восхищением и завистью. Поэтому Мур не любил бесплатные или дешевые билеты “на свободные места”: “Если уж идти в театр, то по крайней мере надо сидеть на хороших, солидных местах, а то противно”⁸³², – писал он Але.

Как бесконечно далек Мур, скажем, от Юрия Нагибина. Нагибин тоже любил красивую жизнь, рестораны, дорогую одежду. Он был старше и обеспеченнее Мура, мог позволить себе гораздо больше, однако вовсе не брезговал ни контрамарками, ни билетами на свободные места. С радостью приобретал билеты даже у перекупщиков, не раз проникал в театр без билета, как поступали его небогатые друзья: “Мы ходили в театр без билетов, как тогда говорили, на «протырку». <…> Конечно, раза два-три в год мы попадали в оперу законным путем: в дни школьных каникул непременно устраивался поход в Большой театр по удешевленным ценам, ну и конечно, разок можно было разорить родителей, но разве это утоляло наш музыкальный голод? Мы ходили в оперу почти каждый день, предпочитая филиал основной сцене, потому что там был не столь жесткий контроль.

Наиболее густо толпа валила за 5–7 минут до звонка, нервозность опаздывающих зрителей сообщалась билетершам, их бдительность притуплялась. Толпа несла тебя, как вешний поток – щепку, и нередко благополучно доставляла в вестибюль. <…>

Теперь надо было дождаться третьего звонка, пулей взлететь на галерку и, не обращая внимания на стражницу облупившихся дверей, скользнуть в блаженный полумрак, уже напоенный первыми звуками увертюры”.⁸³³

Мура невозможно представить на месте этих юных московских меломанов. Даже в любимую филармонию он не стал бы прорываться таким способом. Тем более в театр, да еще драматический. Драматическое искусство так и осталось для Мура второстепенным. Правда, в Ташкенте он будет довольно часто ходить в театры. И в местный Русский драматический театр имени Горького, и в эвакуированные Театр Ленинского комсомола и Театр Революции. На “Собаке на сене” (Диану играла Мария Бабанова, актриса со сказочным голосом) Лопе де Вега он чуть было не заснет: “…в театре меня неуклонно, эдак к акту третьему, начинает клонить в сон”⁸³⁴, – признаётся Мур.