После всего этого, разговаривая в исповедальне с Вашим Преосвященством и рассказывая о случившемся со мною, тут я начала опасаться и сомневаться, не было ли это каким-то искушением от лукавого или воображением моей головы. Потом я почувствовала Господа нашего – так, как я описала это раньше. И чуть дальше я увидела душу моего отца, и, как мне показалось, он был уже во славе небесной. И тогда мне сказала Пресвятая Богородица: «Не бойся, дочь Моя, то не искушение от лукавого. И чтобы ты увидела, как сильно Я тебя люблю, Я покажу тебе душу отца твоего во славе, чтобы ты имела утешением, что отец твой покоится с миром…».

Совсем не похоже на то, что я рассказала о душе моего отца, было то, что привиделось мне с душой моей матери, о которой я знаю точно, что Господь дал ей чистилище в этой жизни, ведь ей так много довелось пережить. Ибо в тот же день, когда ее похоронили, когда я находилась в хоре, молясь за нее Богу, Господь явил мне ее, и я увидела ее не постаревшей, какой она была, а совсем молодой, удивительно красивой, исполненной сияния. И она сказала мне, что уже на пути к вечному упокоению. И о многом другом, что тут произошло, я уже писала в тетради, которая находится у Вашей Светлости, и потому не стану излагать здесь всего этого[483].

Я родилась в день святого евангелиста Марка 25 апреля (года 1654)[484], и поскольку крестного отца звали Хуан, мне дали имя Хуана[485]. Когда же я приняла обет, мне дали имя Хуана де Сан-Диего. Позднее, когда подошло время вступления в орден, я попросила, чтобы мне сменили имя с Хуаны де Сан-Диего на Марию де Сан-Хосе, потому что так велико было мое стремление и желание сбросить с себя все мирское, что я почла за лучшее отказаться от имени, которое у меня было, и принять другое, как я и сделала.

После того как я родилась, моя мать сказала, что хочет растить меня одна, без помощи других женщин, как имела обыкновение в случае с другими своими чадами. Так она и сделала; так что я не взяла ни капли молока от другой женщины, кроме своей матери. Мне очень хорошо помнится, что даже когда мне было пять лет, и тогда еще я брала материнскую грудь. Все это она делала из-за решения не иметь другого ребенка. После того как я родилась, она стала молить Господа о том, чтобы он не давал ей нового ребенка, потому что была слишком измождена уходом за уже родившимися. Но Господь, который очень хорошо знает, что для нас лучше, не внял ее мольбам. И чтобы испытать ее покорность, притом, что я была пятой, послал ей других двух чад. Когда она почувствовала, что беременна, она была сильно огорчена, хотя всегда оставалась покорной воле Божьей. Несколько позже она отдалила меня от себя, чтобы обо мне заботились мои старшие сестры, и в особенности одна добродетельная девушка, которая также выросла в нашем доме.