Здесь я хочу сказать несколько слов о том лучшем, что я нашла в своем отце за то короткое время, которое мне довелось с ним общаться. Насколько я знала его, он всегда был молчалив, ни о ком не говорил дурного, напротив – хорошо обо всех. То немногое время, которое у него оставалось от работы в поместье, он проводил за чтением житий святых. И мой брат вырос большим любителем чтения и очень увлекался чтением добрых книг еще с малых лет. Никогда он не имел склонности к книгам, которые не были бы поистине полезными. При отце было так, что всегда, когда он, находясь дома, читал, моя мать и все мы располагались в гостиной – одни вышивали, другие пряли, третьи ткали – безо всякого шума, без единого слова, чтобы все внимали тому, что он читал. Очень мне пошло во благо слушание этих деяний святых, в особенности святых мучеников, о чем я потом еще скажу в свое время. Моему брату это святое занятие настолько вошло в привычку, что после смерти моего отца он, прямо как входил, брал книгу в свои руки и начинал читать. Он не имел другого развлечения.

Продолжу говорить о своем отце. Он всегда постился по четвергам и субботам, не говоря уже о Великом посте и канунах Великих праздников. После того как прошла суматоха, связанная с его кончиной, решила я открыть сундук, который принадлежал ему, и нашла в нем два кремня, которые, как я знала, он использовал. Мне они потом служили многие годы. Я проводила большую часть ночи стоя на коленях в молитве, так что и не знала, в котором часу уходила к себе, было ли то в полночь или позже. Я бы могла сказать здесь и о многом другом, но от меня не требовалось, чтобы я говорила более, чем то, кем были мои родители и какое воспитание они мне дали… [481]

Нынче, за два дня до Рождества Госпожи нашей в этом самом году, в котором мы живем[482], стояла я на моленье общины в хоре и была очень далека от того, чтобы просить о душе отца моего; и просила о совсем других нуждах Пресвятую Богородицу. И тут я почувствовала очень близко от себя душу моего отца. Потом я поняла, что он приходил не во славе, хотя и не видела, в какой форме. Он только дал мне понять, что еще не находится в покое. Он сказал мне следующее: после мессы, которую ты мне закажешь в алтаре Госпожи нашей в день Ее Рождества, я покину чистилище, и душа моя будет в покое.

О Господи, найдется ли у кого способность, чтобы описать все, что я при этом почувствовала: великую радость видеть, что он спасен, и, с другой стороны, горечь и муку от осознания того, что многие годы он провел в страданиях! И видя, и радуясь Господу Богу нашему в силу того, что я тогда почувствовала, я не могла сомневаться, что все от Бога, но всегда с тем страхом и опасением, как бы не впасть в искушение от лукавого…