Я страстно желала стать столь же образованной, как и эти ученые мужи, и досадовала на то, что мой пол препятствовал мне в этом. Если когда-либо в своей жизни ты хочешь стать ученой, думала я, а ученость приобретают из книг, ты должна много читать. Но где же взять книги, которые должны сделать меня умной? – ведь в нашем торговом городе таких не было.

Я умела очень хорошо читать, и научилась этому раньше, чем другие дети, я думаю, уже в трехлетнем возрасте, что моя мать всегда считала чудом.

У нее в доме всегда много молились и читали из Библии. Последнее было моей обязанностью, так как я читала с чувством. К этому добавилось также одно забавное обстоятельство, которое повысило мое умение. Брат моей матери был пиетист, богатый скряга, который, молясь, обманывал каждого, кто имел с ним дело… Этот человек жил по полгода с нами… и не делал ничего, кроме как молился. Мы должны были ежедневно прочитывать установленное число глав из Библии, и за это каждый получал по пфеннигу за главу. Служанки и моя сестра дружно засыпали уже на третьей главе, но я, ободренная поощрением моего дяди и обещанными пфеннигами, читала до тех пор, пока дядя сам не приказывал мне замолчать, и благодаря этому мое умение читать сильно возросло. Теперь я стала читать также и у моего другого дяди все, что мне давали, и никто уже не удивлялся, когда я без запинки прочитывала трудное имя какого-нибудь древнего императора. Сколько вечеров, читая, я просидела у постели моей больной тетушки Баазе и сколько раз мне хотелось читать что-нибудь лучшее, чем то, что было у меня в руках.

В ту пору вернулся мой брат из университета. Я почти его не знала, так как он до этого провел шесть лет в Шульпфорте, однако он мне часто писал и в свою очередь мои детские письма ему нравились. Он велел мне не читать в качестве образцов опубликованные письма или письмовники, так как это могло мне навредить, и я должна была всегда писать ему только то, что мне самой придет в голову.

Из его писем в мою голову пролился первый луч разума, или, вернее сказать, я поняла то, что еще не понимают некоторые ученые мужи: то, что я еще ничего не знаю. Как радовалась я приезду брата, который должен был внести свет в мое темное и необразованное сознание. Он наконец приехал, и силу нашей любви напрасно было бы стараться описать – мы были как одно сердце и одна душа.

Моему горячо любимому брату я обязана начатками всех моих познаний, всему моему счастью, и я могла бы получить от него больше, если бы моя добрая матушка не полагала, что читать книги, кроме Библии и Псалтири, есть смертный грех и праздность для девушки.