Имейте в виду, что собственное развлечение было главным мотивом моего автобиографического начинания и главной целью, которой я хотел достичь, берясь за него. В качестве оправдания того, что может оказаться нагромождением незначительных событий и замечаний, я желал бы также отметить, что сведения о тех делах, которые в силу своей известности оказываются слишком мелкими, чтобы привлечь внимание современного историка, приобретают ценность, по крайней мере, в следующем поколении.

Я происхожу из древнего семейства Сомервиллей из Камбуснета, которое было ветвью рода Сомервиллей из Друма, получившего дворянство в 1424 г. В конце XVII столетия представитель рода Камбуснетов получил титул Корхауз после унаследования состояния Камбуснетов. Мой дедушка был одним из его сыновей. После смерти Джорджа Сомервилля Корхауза 50 лет назад я стал единственным представителем мужского пола в семье. Мой дед получил церковное образование и был назначен в приход в Кеверсе епископом Глазго в 1674 г. Епископат был устойчивой формой церковной структуры в то время. Он (епископ) отказался или был лишен бенефиция после Революции, и, насколько я слышал от моего отца, это событие нельзя отнести на счет религиозных колебаний или возражений по поводу пресвитерианской формы церковного управления, но, приняв клятву верности королю Якову, он полагал, что не сможет сознательно выражать свою лояльность королю Вильгельму. Дед умер в расцвете сил в Хоувике, где он продолжал исполнять свои обязанности священника, посещаемый теми, кто оставался верен епископату и предан королю Якову, среди которых было несколько джентльменов из самых родовитых семей страны[640].

После смерти моего дедушки его вдова с детьми – моим отцом и двумя дочерьми, которые все были несовершеннолетними, – переехала в Ист Лотиан, чтобы быть поближе к брату, г-ну Бернсайду, который женился на наследнице Уайтлоу и взял ее имя. Мой отец был внутренне предрасположен к служению в церкви, и после посещения лекций в Эдинбургском университете он некоторое время работал учителем в семье лорда Элибанка, жившей по соседству и связанной близким родством с Уайтлоу. В 1720 г. он получил разрешение проповедовать и стал вхож в семью лорда Сомервилла, где он оказался посвящен в важнейшие дела лорда до назначения священником Хоувика в 1731 г.

Мой отец женился в марте 1732 г. Я был пятым ребенком в семье, родился 26 февраля 1741 г. Моя мать была единственным ребенком г-на Грирсона, священника в Квинсферри, в приходе Линлитгоу, и жила со своей овдовевшей матерью в Даклейте, вблизи Друма, где мой отец был ей представлен. Тогда, как мне сообщали многие, кто хорошо помнил ее, ее оценивали как первую красавицу Даклейта. Она унаследовала от отца 500 фунтов, что в то время рассматривалось как щедрое обеспечение для лица ее статуса. Я мало помню о моей матери, которую к великой скорби я потерял на восьмом году жизни – 10 июня 1749 г., – кроме того, что она учила меня читать молитвы каждое утро в постели и слушала, как я читал главы из Библии, когда ей позволяло здоровье. Есть такие фрагменты Св. Писания, которые я никогда не прочитываю до сегодняшнего дня без воспоминания о ее образе и взгляде, когда она сидела в кресле, а я читал ей. Ее все любили в семье и ценили все, кто знал ее, за ее здравый смысл, приветливость и редкостную щедрость по отношению к бедным соседям и замечательную веселость духа в периоды передышки между приступами жестокой болезни, в течение многих лет гнетущей ее.