«Одно есть утешение, – написала Е. П. Блаватская теософу из Америки, – всё бремя падёт на меня, поскольку Учителя созданы из мифов. Тем лучше. Их имена и без того слишком долго и много оскверняли»[751].
6 января 1886 г., через несколько дней после того, как Блаватская получила отчёт ОПИ, пришло письмо от Хюббе-Шляйдена. Его крайне обеспокоило заявление Ходжсона о том, что некоторые выражения из писем К. Х. дословно повторялись в записках Е. П. Блаватской – это подразумевало, что именно она является автором всех писем. Странным образом – как Блаватская написала Синнетту в тот же самый день – прошлой ночью она увидела во сне сцену из её прошлого в Тибете, когда К. Х. ежедневно обучал её английскому. В то утро, когда она получила письмо от знаменитого врача, ей сразу открылось значение сна. В том, что некоторые из её выражений в точности повторяли слова К. Х., не было ничего странного, он обучил её этим выражениям![752].
Вскоре Хюббе-Шляйден навестил Е. П. Блаватскую в Вюрцбурге. После отъезда он был крайне удивлён, обнаружив в своей копии отчёта Ходжсона следующие свидетельства, полученные «осаждением»:
Если это может принести пользу доктору Хюббе-Шляйдену – в чём я сомневаюсь – я, смиренный нижеподписавшийся Факир, подтверждаю, что «Тайная Доктрина» была продиктована Упасике [Е. П. Блаватской] частично мною и частично моим Братом К. Х.
М∴
Интересно, достойна ли моя записка занимать место на документе, составленном Ходжсоном, и какую характерную черту почерка Е. П. Блаватской в ней обнаружат? Цель настоящей записки – убедить доктора в том, что, «чем больше доказательств приводят, тем меньше им верят». Пусть последует моему совету и не публикует эти два документа. Лишь во имя его удовлетворения нижеподписавшийся счастлив заверить его в том, что «Тайная Доктрина», когда работа над ней подойдёт к концу, будет произведением трёх авторов – М∴, Упасики и покорного слуги доктора.
Семь лет спустя эти свидетельства были опубликованы в журнале «Путь» (апрель, 1893 г.).
Вахтмейстер вспоминает о том, что случилось после появления отчёта Ходжсона:
Казалось, Общество получило смертельный удар; день за днём приходили заявления об отставке от тех, кто до сих пор считался светилом Общества, и оскорбительные письма от мужчин и женщин, которые до настоящего времени носили маску дружелюбия.
Оставшиеся члены ТО были в той или иной мере парализованы страхом, и всё, что они делали, это старались быть как можно тише и незаметнее, чтобы в них не полетели комья грязи. Но несколько ярких звёзд продолжали сиять во тьме: это были бриллианты из числа друзей, которые оставались верными и преданными, несмотря ни на что, и именно их сочувствие и любовь поддерживали в Елене Петровне жизненные силы[754].