Биографии и МемуарыЕ. П. Блаватская. История удивительной жизнистр 247
Светлый фон
Е.П.Б. сказала мне однажды вечером: «Вы не можете себе представить, что значит чувствовать множество враждебных мыслей и потоков, направленных против вас; это похоже на уколы тысячи иголок, и мне приходится постоянно воздвигать вокруг себя защитную стену». Я спросила её, знала ли она, от кого исходили эти недружелюбные мысли, и она ответила: «Да, к сожалению, знаю, и я всегда пытаюсь закрыть глаза, чтобы не видеть и не знать»; и чтобы доказать мне, что это действительно так, она рассказала мне о письмах, которые уже были написаны, цитируя отрывки из них. Через день или два мы получили их, и я смогла убедиться в правильности процитированных из них отрывков.

Однажды, войдя в кабинет к Е.П.Б., я увидела, что весь пол усыпан исписанными листами рукописи. Я спросила о причине такого беспорядка, и она ответила: «Не удивляйтесь, я двенадцать раз пыталась написать одну страницу правильно, и каждый раз Учитель говорил, что это неверно. Я думаю, что сойду с ума, переписывая её так много раз; но оставьте меня одну; я не остановлюсь, пока не покорю её, даже если мне придётся потратить на это всю ночь».

Однажды, войдя в кабинет к Е.П.Б., я увидела, что весь пол усыпан исписанными листами рукописи. Я спросила о причине такого беспорядка, и она ответила: «Не удивляйтесь, я двенадцать раз пыталась написать одну страницу правильно, и каждый раз Учитель говорил, что это неверно. Я думаю, что сойду с ума, переписывая её так много раз; но оставьте меня одну; я не остановлюсь, пока не покорю её, даже если мне придётся потратить на это всю ночь».

Я принесла чашку кофе, чтобы взбодрить и поддержать её, и затем оставила её продолжать своё утомительное занятие. Через час я услышала её голос, звавший меня, и, войдя, обнаружила, что отрывок наконец был дописан. Это стоило ей неимоверного труда, а результаты в то время были малозначительными и неопределёнными.

Я принесла чашку кофе, чтобы взбодрить и поддержать её, и затем оставила её продолжать своё утомительное занятие. Через час я услышала её голос, звавший меня, и, войдя, обнаружила, что отрывок наконец был дописан. Это стоило ей неимоверного труда, а результаты в то время были малозначительными и неопределёнными.

Она откинулась в кресле, наслаждаясь сигаретой и отдыхом после напряжённого труда, а я облокотилась на ручку её огромного кресла и спросила, как так случается, что она допускает ошибки в тех записях, что ей дают. Она ответила: «Видите ли, то, что я делаю, выглядит следующим образом. Я создаю перед собой в воздухе нечто, что я смогу обозначить только как вид вакуума, и фиксирую свой взгляд и свою волю на нём, и вскоре сцена за сценой проходят передо мной, как последовательные картины диорамы, или, если мне нужна ссылка или информация из какой-нибудь книги, я напряжённо сосредоточиваю свой ум, и передо мной появляется астральный двойник этой книги, из которого я беру то, что мне нужно. Чем более мой ум свободен от рассеянности и обид, чем большей силой и сосредоточенностью он обладает, тем легче мне сделать это; но сегодня из-за волнений, перенесённых мной из-за полученного письма от Х., я не могла как следует сконцентрироваться, и каждая моя попытка процитировать отрывки оканчивалась неудачей. Учитель говорит, что теперь всё правильно, так что пойдёмте пить чай»[757].