Должен заметить, что Николай Никифорович Грабовый был хорошим мужиком, честным и простым, и очень жаль, что его унизил Киселев в моем присутствии, чего он забыть и простить мне не мог.

Тем не менее, работа не только с 1‑м, но и с 7‑м отделением шла нормально, и через полтора года они сделали макет тракта, с которым можно было испытывать наши концепции в реальных условиях.

Затруднения вызвали у меня контакты с 17 отделом. Кроме Гулеги, на «Таране» работал Кошуков. Он мне и раскрыл глаза на то, что сделать приемную антенну с приемлемым уровнем бокового поля на пьезокерамических элементах, выпускаемых нашей промышленностью, невозможно. Никакие увещевания по поводу входного отбора элементов не помогали — в серийном производстве не пройдет. Пока доберемся до серийного производства, я успею разработать адаптивную подстройку в предварительных усилителях для компенсации разброса элементов. И тут отказ — мы не хотим калибровать антенну вместе с сопрягающими трактами. Честно говоря, не помню, какое решение для пространственной обработки мы приняли.

Работа с Морозом была плодотворной, и тракт усиления с предварительной обработкой и цифровым управлением был создан.

Еще раньше пришел в мою группу Витя Крамаренко. Опять не обошлось без скандала. Режим бдел, чтобы возле меня не собиралась синагога. Не так давно ушел из группы не имеющий шансов на повышение зарплаты ведущий инженер Володя Прицкер.

Володя пришел уже ведущим инженером, но вести никого не хотел. Ни в делах лаборатории, ни в делах группы он не участвовал. Когда группа увеличилась, и я уезжал в командировки, Володя всячески уходил от «дежурства по казарме». Замещала меня (сначала случайно) Лариса Селецкая — самая младшая в группе. С течением времени зарплату ему не повышали. Он не жаловался, но чувствовалось, что недоволен. Его ситуация была из анекдота: «Еврей молится: „Господи, помоги мне выиграть в лотерею“! Бог высовывается из облачка и говорит: „Иосиф, я к тебе со всей душой, но помоги мне и ты: купи хоть один лотерейный билет“».

У нас ведущие инженеры кого — нибудь вели или кем — нибудь руководили, а он, уйдя от Лазебного, вести спецов уже не мог, как и у нас в группе, да и не хотел.

В VII отделении у него шанс был — оно стремительно росло, а Лапий выбивал специалистам повышенные оклады, что выводило из себя Бурау. Фонд зарплаты был ограниченным, и «если в одном месте прибудет, то в другом убудет», как вещал еще Ломоносов. Юру Коваля потребовал к себе Гаткин, и Коваленко его удовлетворил. Но не Юру Коваля, и тот тоже перешел транзитом в VII отделение.