Схожие замечания в адрес Обручева исходили от министра иностранных дел Н. К. Гирса и товарища министра графа В. Н. Ламздорфа. Последний, судя по всему, вообще относился к предложениям Николая Николаевича весьма скептически¹⁴¹⁶. Записи в дневнике гр. Ламздорфа в конце 1886-го – начале 1887 года подтверждают информацию, данную Половцеву ген. – ад. кн. А. К. Имеретинским. Запись от 31 декабря 1886 года:

«Надо не забыть записать переданный мне Влангали[13] любопытный разговор с Обручевым. Встретив товарища министра в Совете, генерал развил ему новый план политики, который он рекомендует со всем присущим ему пылом. Ему хотелось бы, чтобы было признано, что спокойствие в Европе нарушается Англией и что она разоряет все правительства, вынуждая их постоянно оставаться вооруженными. Поэтому он желал бы соглашения с Германией для внезапного нападения на Англию, которую он считает в настоящий момент настолько ослабленной и дезорганизованной, что ее можно было бы низвести на роль второстепенной державы и взять с нее контрибуцию в несколько миллиардов, крайне нужных для наших и даже для германских финансов.

Так как Влангали не мог удержаться от улыбки, Обручев настаивал на своей мысли. Он говорит, что это серьезный вопрос и что он, Обручев, готов в случае если бы его уполномочили, ехать вести переговоры о союзе с князем Бисмарком! Надо сознаться, что достойный генерал ни перед чем не останавливается!»^∗1417

Вряд ли можно полностью доверять словам Влангали и Ламздорфа, но искренняя антипатия МИДа и Военного министерства на уровне первых и вторых лиц очевидна, как и стремление Обручева модулировать внешнеполитическую ситуацию, в которой возможен был бы удар по Босфору и Галиции. Уже 10 января 1887 года Ванновский в разговоре с Гирсом также заявил о желательности войны с Австрией, «которую мы бы славно раскатали…». Он уверяет, что говорил об этом с государем, который якобы ему возразил: «Да, но немцы нас в Вену не пустят». На что военный министр будто бы заметил: «Я не имею в виду Вену, а Карпаты, нам надо взять Галицию, а там я проложу границу»¹⁴¹⁸.

В целом же разногласия сводились к тому, что военные исходили из возможности войны с коалицией европейских держав, дипломаты исключали подобную возможность. При этом военные, условно говоря, готовились к прошлой войне, а точнее, к ситуации между Сан-Стефано и Берлином. Отсюда и рамки этой враждебной России коалиции, определенные сферами приоритетной военной активности Вооруженных сил империи: Англия, Австро-Венгрия и Турция. Гонка вооружений, в которой Россия уступала своим западным соседям, иногда подталкивала руководство Военного министерства к агрессивной позиции в моменты, когда Обручев и Ванновский считали, что очередные русские военные программы выполнены. Германо-французские отношения рассматривались ими преимущественно с точки зрения того, как эти отношения могут повлиять на реализацию босфорско-галицийской программы русской армии.