Помните, я уже рассказывал, как однажды Черчилль пожаловался Сталину, что по ночам его резиденцию обстреливают с гор, из-за чего он не может спать, так как пули то и дело стучат по крыше. Боже! Что тут началось! По тревоге был поднят на ноги весь личный состав службы безопасности. Берия собрал руководителей всех подразделений и предупредил: «Если злоумышленники не будут пойманы и обезврежены, все вы, дорогие товарищи, пойдете под трибунал!..» И хотя напрямую данный инцидент не относился к компетенции начальника противовоздушной обороны, эта печальная перспектива реально грозила Глебу Сергеевичу.

Специальные отряды были отправлены в горы, чтобы прочесать окрестности и обнаружить следы диверсантов. Опытные чекисты тщательно осмотрели крышу особняка, в котором на время конференции расположился штаб премьер-министра Великобритании, чтобы по входящим отверстиям пуль определить траекторию и, следовательно, выяснить направление, откуда велся огонь. Но!.. К своему величайшему изумлению, эксперты-криминалисты не обнаружили на кровле особняка никаких следов обстрела. История покушения на жизнь Черчилля начала приобретать какой-то мистический характер!

И тут подполковник Десницкий совершенно случайно увидел, как сосновая шишка, сорвавшись с ветки, с громким стуком упала на железную крышу, о чем он немедленно доложил Лаврентию Павловичу. Тревога была отменена, войска вернулись в свои казармы, а мой сообразительный папаша представлен к награждению орденом Ленина. Еще бы! Ведь была спасена честь страны, принимавшей высоких гостей. Во время очередной встречи тройка лидеров антигитлеровской коалиции посмеялась над этим происшествием, но, как говорили компетентные товарищи, больше всех веселился Сталин. Иосифу Виссарионовичу доставило истинное удовольствие то, с каким блеском господин Черчилль сел в обыкновенную ялтинскую лужу.

Мне очень хотелось привезти из Левадии шишку, которая наделала столько шума в далеком 45-м году.

Во время экскурсии неожиданно появился Смоктуновский. Шевцов привез его все на той же черной «Волге» прямо из аэропорта. Что тут началось! Вы не представляете, как изменились важные, серьезные, ученые, стоило им только увидеть знаменитого артиста. Словно по мановению волшебной палочки, они стали сущими детьми, честное слово. Куда девался профессорский апломб и неторопливая степенность солидных людей? Каждому из них хотелось завладеть вниманием Иннокентия Михайловича, оказаться поближе к нему. Они готовы были смеяться каждой его шутке, восторгаться тонкостью и глубиной всех его суждений. Я лишний раз воочию увидел, как в России любят артистов, особенно таких, как Смоктуновский. То есть гениальных! До умопомрачения!.. Это было и забавно, и трогательно одновременно.