После спектакля, как галантный кавалер, я проводил Кондратову до дома у Красных Ворот, что, конечно, не способствовало успеху моей недавней борьбы с самим собой, когда я пытался вырвать из сердца эту запоздалую любовь. Однако, убедившись в бесплодности своих попыток, признал поражение, прекратил сопротивление и предоставил все на волю Господа. Мне было хорошо с Леной, легко и спокойно, и я не собирался портить себе настроение приступами угрызений совести. Тем более что никаких серьезных шагов к тому, чтобы мое увлечение Кондратовой обрело реальные очертания «романа», я не предпринимал. Пока мне удавалось сохранить наши отношения в рамках дружеского общения, не более того. Держался из последних сил, но все-таки держался!.. Конечно, я видел, что вызываю у Лены определенный интерес, но события не форсировал, теша себя слабой надеждой: а вдруг эта влюбленность рассосется сама собой и моя жизненная коллизия разрешится мирно и безболезненно? Глупец! Подобных чудес на свете не бывает! Сам собой даже прыщ не проходит, не говоря о таком тяжелом заболевании, как влюбленность женатого мужчины. Чаще всего этот недуг протекает мучительно и заканчивается, как правило, серьезными осложнениями. В чем очень скоро мне предстояло лишний раз убедиться.
Мы с Ивановым втроем
Мы с Ивановым втроем
«Отлично. «Ленком» никакой угрозы не представляет, – с удовлетворением заметил Олег Николаевич, когда я закончил свой рассказ о спектакле Марка Захарова. – Они для нас не соперники, Леонов совсем не годится для этой роли. Конечно, Кеша несравненно лучше и, главное, точнее. Вот что значит правильно определить состав исполнителей». Не предполагал О.Н., какие сложности ожидают всех нас впереди. С гениальными людьми надо быть очень осторожными: в любой момент они способны преподнести сюрприз. Случается, не очень приятный. Но это когда еще будет!.. А пока я регулярно встречался с Кондратовой на репетициях тет-а-тет и пытался объяснить, что хочет от нее Ефремов. Дело медленно, но неотвратимо двигалось к закономерному финалу.
12 мая в Доме-музее А.П. Чехова в Кудрине проходил какой-то вечер. Чему он был посвящен, я уже не помню. Олег Николаевич опять предложил всем артистам, занятым в «Иванове», посетить музей, и опять его пожелание исполнили только двое: Кондратова и… Десницкий. Казалось, какая-то высшая сила толкала нас друг к другу и устраивала все так, чтобы случилось то, что в конце концов случилось.
Был теплый майский вечер. Окна в зале дома-комода были открыты настежь. Шум автомобилей с Садового кольца тихо аккомпанировал голосам выступающих, все было чинно, солидно, пристойно. И вдруг резкий порыв ветра захлопнул створку окна, где-то совсем близко прогремели раскаты грома, и через минуту проливной дождь обрушился на разогретую майским солнцем Москву. Кинулись закрывать окна, чтобы не дать потокам воды пролиться на блестящий паркет чеховского дома. Веселое оживление, возбужденные возгласы, смех нарушили чинную атмосферу вечера. Запахи мокрого асфальта и умытой листвы успели проникнуть в дом, несмотря на закрытые окна, отчего на душе стало как-то по-весеннему радостно.