В Риге на вокзале меня встречали брат Боря и Андрюша. Смерть Или была первой потерей близкого человека в жизни моего сына, и я волновался, сможет ли он спокойно, без истерики и душевного надлома пережить такое страшное событие. Смог. С первого взгляда видно было, пацан мой держится молодцом. Братик, наоборот, находился совершенно в растрепанном состоянии. Весь путь от вокзала до дома он прошел молча, как будто мы были совершенно чужие друг другу люди. Лишь один раз на мой вопрос: «Как мама?» – ответил длинной, нервной нотацией, в которой убеждал меня быть максимально сдержанным, не давать волю чувствам. «Имей в виду, она на грани нервного срыва. Чуть что, сразу плакать начинает», – предупредил меня брат и вновь надолго замолк.

Мама встречала нас на пороге и заплакала сразу, как только увидела меня. Боря был прав: она очень тяжело переживала уход Илечки. Еще бы!.. 22 последних года они, не разлучаясь, прожили вместе душа в душу. Конечно, между сестрами случались трения и конфликты, но эти неурядицы были столь ничтожны и так быстро забывались, что придавать этим раздорам какое-то значение смысла не имело. А серьезной вражды вообще никогда не было. Подлинное родство и душевная близость сестер Апсе являли собой яркую противоположность родству формальному, если не сказать больше – враждующему внутри самого себя, а таких примеров я могу привести немало. Взять хотя бы дележ наследства близкими родственниками. Частенько эта скорбная процедура рукоприкладством заканчивается: из-за набора кухонных полотенец родственники готовы горло друг другу перегрызть. Смерть Или лишила маму опоры в жизни, выбила почву из-под ног, и Вера Антоновна растерялась: кем заменить ее? Мы с Борей на эту роль не годились, Иля для мамы значила гораздо больше, чем могла значить просто сестра.

Меня ждал горячий завтрак. Мама осталась верна себе: в любой ситуации ее сын обязательно должен поесть с дороги. Я сидел за столом и через силу уничтожал омлет с беконом, приготовленный мамой, а она сама, устроившись напротив, рассказала, как все произошло.

Ничто не предвещало трагического конца. Иля легла в больницу на обследование, сердце слегка пошаливало. Она уже начала собираться домой: ее хотели выписать через пару дней, но… Проклятый тромб закупорил сонную артерию. Илечка умерла фактически мгновенно, без мучений. «О таком конце можно только мечтать!.. – с нескрываемой завистью проговорила мама и, улыбнувшись, прибавила: – Как бы мне хотелось…» Боря не дал ей договорить: «Ты опять?! Сколько раз можно просить!» Мама опустила голову и тихо сказала: «Нет, нет… Я ничего… Я молчу…»