Накануне майских праздников у нас состоялся большой, откровенный разговор о том, как будем жить после рождения ребенка. Нина Владимировна была настроена миролюбиво, и я решил воспользоваться этим. Последний ремонт в ее доме был сделан еще при жизни Юрия Григорьевича, то есть не менее пятнадцати лет тому назад. За это время квартира сильно обветшала, а мне очень хотелось, чтобы к моменту выписки Аленки из роддома все здесь сияло чистотой. Всем известно: ремонт, даже косметический, сродни стихийному бедствию, поэтому я ожидал встретить со стороны тещи серьезное сопротивление. К моему удивлению, она тут же, без малейшего колебания, согласилась. Более того, договорилась с кем-то из начальников в Останкино, и тот прислал двух милых женщин, которые за пять дней отремонтировали обе комнаты, прихожую и коридор в квартире первого диктора советского телевидения. Аленка купила ткань и сама сшила новые шторы на окна, я повесил в комнате, которая предназначалась нам, новую люстру и с громадным облегчением вздохнул: слава Богу, успел! Все было готово к тому, чтобы молодая мама и наше драгоценное чадо вошли в чистый, обновленный дом!.. В дом, где царил бы мир, покой, согласие и взаимная любовь всех его обитателей.
Дорога к Храму
Дорога к Храму
Родители мои не верили в Бога, в церковь не ходили и детей своих не крестили. Очень долго я не знал, что такое церковные праздники. Только Новый год, 1-е Мая и 7-е Ноября отмечались в нашей семье. В памяти моей сохранилось зыбкое воспоминание, как однажды (было мне тогда года четыре, если не меньше) мама сварила яйца в луковой шелухе, отчего они стали коричневыми, и испекла очень вкусный пирог с изюмом, который почему-то назвала куличом.
Дома у нас икон не было. Отгороженный материнской заботой ото всех дурных влияний, я рос шалопаем, который ничего не знал о Боге. Когда мы приходили в гости к бабе Сане, я старался не глядеть на темные картинки, которые висели у нее на стене в углу и на которых я с трудом мог разглядеть лики каких-то страшных людей. Мне чудилось, они хотят сделать мне что-то очень нехорошее, поэтому, когда меня оставляли в комнате одного, я забивался под стол с длинной, свисающей почти до полу скатертью и старался не шевелиться, чтобы они не знали, куда я от них спрятался. Однажды мама нашла меня в моем укрытии и страшно удивилась: «Зачем ты под стол забрался?» Пришлось открыть ей мою тайну. Мама посмеялась и объяснила, что картинки на стене называются иконами, что нарисованы на них святые, что они очень добрые, потому что живут рядом с Богом на небе. Я был потрясен: разве на небе можно жить?! Мама успокоила меня: «Конечно, нельзя, но так считают все, кто верит в Бога и ходит в церковь». – «А что та-ко е «церковь»?» – спросил я. Мама поначалу смутилась: не знала, как мне объяснить, но потом все-таки нашлась: «Церковь – это дом Бога». Я запутался окончательно. «Значит, у него два дома? Один на небе, другой на земле?» – «А что тут необычного? – в свою очередь, удивилась мама. – У людей так тоже бывает. Один дом – э т о квартира в Москве, а второй – дача на свежем воздухе. Разве не так?» Ее ответ ничего мне не объяснил, а лишь озадачил еще больше. Какой дом у Бога следует считать дачей? Первый или второй? Я вообще не понимал, как можно верить в кого-то, кого нет? И зачем тогда ходить в церковь? Мама ответить на эти мои вопросы не могла или не хотела, а больше мне спросить было некого. Вы, наверное, замечали: иногда взрослые хуже маленьких, с ними лучше не связываться. Поэтому я про себя решил больше о Боге никогда не думать.