Только дома, в подвале, я узнал, чем был вызван весь этот аврал: вечером на спектакль «Так победим!» должен приехать Л.И. Брежнев, и партийные функционеры районного масштаба выгнали из контор близлежащих учреждений чиновничью братию, чтобы привести примыкающую к театру территорию в надлежащий вид. «Звонили из репертуарной! – взволнованно сообщила мне Аленка. – Тебя к 11-ти вызывают на репетицию!»

Когда без десяти одиннадцать я подошел к служебному входу театра и увидел, как безусые солдатики-новобранцы с детскими раскрасневшимися на морозе лицами выгружали из грузового фургона рамку металлоискателя, мне стало смешно: «Неужели они всерьез думают, будто кто-то из артистов способен устроить покушение на Генерального секретаря?» Оказалось, думают и даже более чем серьезно. При входе на вахте сидел не знакомый всем нам пожилой охранник-пенсионер, а строгий молодой человек в строгом темном костюме со строгим галстуком и очень строгим выражением на лице, абсолютно ничего не выражающем. «Предъявите пропуск!» – строго потребовал он. Вот это да! У меня давно уже никто в театре пропуск не спрашивал, и я не носил его с собой. Объяснять что-либо этому безликому молодому человеку было бессмысленно, поэтому я бегом побежал назад в общежитие, напугал Аленку, но, слава Богу, быстро нашел пропуск и помчался обратно в надежде успеть к началу репетиции. Однако торопился я напрасно. На служебном входе собралось довольно много моих коллег, которые, как и я, не носили пропуск с собой, но которые, в отличие от меня, жили достаточно далеко, чтобы в срочном порядке бежать за ним. Кстати, я тоже мог не бегать за своей красной «корочкой», потому что мой пропуск был все равно просрочен, а стало быть, оказался недействительным, и в тетр меня молодой человек в любом случае не пропустил бы.

Образовалась какая-то дикая, нелепая ситуация: нас ждет на репетиции Олег Николаевич, а мы не можем войти в свой родной театр! Что делать? Вызвали кагэбэшное начальство, и после короткого, но весьма содержательного разговора с Ушаковым на «самом верхнем верху» было принято соломоново решение: посадить рядом со строгим молодым человеком нашего охранника-пенсионера. Пусть теперь этот старичок решает, кого стоит пускать в театр, а кого нет, кто способен совершить покушение на Генсека, а у кого кишка тонка.

Самое любопытное из всех событий этого чрезвычайно нервного дня было то, что Брежнев на спектакль так и не приехал! Он был страстным хоккейным болельщиком и не мог пропустить матч ЦСКА – «Динамо». Так что все старания театральной администрации и наших доблестных органов оказались напрасными, потому что все Политбюро, следуя примеру своего шефа, отменило посещение Художественного театра.