Станицын, Белокуров, Топорков, Петкер, Кторов, Прудкин, Комиссаров, Массальский, Марков, Леонидов, Зимин, Раевский, Болдуман! Весь цвет труппы МХАТа, с величайшим трудом затянутый костюмерами в шинели, которые были им явно малы, продемонстрировал нам, молодым, и всем скептикам, которые утверждали, что МХАТ погиб и реанимировать его невозможно, мощь и величие творческого метода Станиславского и Немировича-Данченко! Редкостная была массовка, господа! Никогда тот спектакль я не забуду! Ни один театр мира не мог позволить себе такую роскошь – занять в столь ничтожных «ролях» лучшие актерские силы, а МХАТ смог и на практике показал, что этого делать не следует. Никогда! Привычка играть исключительно ведущие роли привела к тому, что все участники народной сцены «тянули одеяло на себя», что создавало хаос и неразбериху. Представьте, каково было бы вам смотреть спектакль, если бы на сцене одновременно находилось 25 Гамлетов и 15 Офелий? Не могу поручиться, что в результате такого просмотра вашему психическому здоровью не был бы нанесен существенный ущерб. Массовки тоже надо уметь играть, господа!

Не стал исключением и спектакль «Так победим!». Массовку, правда, народные не играли, но в крохотных эпизодах участвовали. Была в пьесе Шатрова такая трогательная сцена: Ленин, узнав, что его соратник Свердлов смертельно болен и надежды на выздоровление нет никакой, решает проститься с Яковом Михайловичем и направляется в комнату умирающего друга. И тут на пути Ильича встают два врача, которые пытаются остановить вождя мирового пролетариата, не без оснований опасаясь за его здоровье.

Сейчас нашими историками доказано, что Председатель ВЦИК скончался от побоев, нанесенных ему рабочими одного из московских заводов, недовольных внутренней политикой большевистского правительства. А по версии Шатрова, Яков Михайлович умер от «испанки» – так в те далекие времена называлась в народе «острая респираторная аденовирусная инфекция», то есть, попросту говоря, грипп. Потому-то врачи не пускают товарища Ленина к Свердлову, поскольку «испанка» необычайно опасна. Она косит людей направо и налево.

В Австро-Венгрии врачей должны были сыграть Кашпур и Невинный. Им сказали, откуда они выходят и куда после окончания сцены уходят, и оставили в покое. Объяснять таким опытным артистам что-то еще равносильно тому, как если бы мы попытались втолковать профессору математики, что «дважды два – четыре». И никто – ни режиссура, ни они сами не могли предположить, что ввод этот закончится чуть ли ни скандалом.