Пара и в самом деле была смешная. Большой, полный, вальяжный Слава и рядом с ним маленький, щупленький, нервный Володя. За кулисами острили – «Пат и Паташон!». А кто-то даже советовал сделать номер и в свободные вечера выступать в Московском цирке. Жаль, но идея эта так и осталась неосуществленной.
Лето потерь
Лето потерь
Это ужасное известие застало меня в Таллине в отеле «Виру». МХАТ приехал в Эстонию, чтобы сыграть выездной спектакль. Какой? Я уже забыл, лишь отлично помню, что должен был пробыть здесь всего лишь три дня. Но буквально на другой день после приезда у меня в номере раздался телефонный звонок. Звонил Слава Невинный. «Привал умер, – услышал я в трубке его оледеневший голос. – Если можешь, зайди ко мне».
Сообщение Славы буквально подкосило меня. Я рухнул в кресло рядом со столиком, на котором стоял телефонный аппарат, и долго сидел без движений, тупо разглядывая офорт, висевший на стене напротив меня. На картинке была изображена узенькая, кривая улочка старого города с булыжной мостовой. Мне было больно, горько и стыдно. Чудовищно стыдно!.. Я ведь знал, что с Привалом случится беда. Да, представьте себе – знал!.. Более того, был уверен, произойдет это очень скоро, не сегодня завтра, но, успокаивая совесть, уговаривал сам себя: «Обойдется». И вот результат – не обошлось.
Володя не был красавцем. Обликом своим походил он скорее на трагического клоуна, нежели на героя-любовника. Его скорбные брови домиком придавали его лицу выражение какой-то вселенской грусти. И несмотря на такую, казалось бы, забавную внешность, он мог похвастать своими романами с первыми красавицами Москвы. Еще в Школе-студии он потряс всех (и не только нас, своих однокурсников, но и весь Художественный театр) тем, что стал гражданским мужем нашего педагога по танцам Г.К. Кузнецовой – в прошлом балерины Большого театра, от которой сходила с ума вся мужская половина московской богемы. Володя переехал в высотный дом на Котельнической набережной, где жила Галина Кузьминична, чем страшно возмутил народного артиста СССР П.Б. Массальского, который никак не мог примириться с тем, что «какой-то Привальцев стал его соседом по дому». Захлебываясь от переполнявшей его злости, с неподдельным негодованием он рассказывал в актерском фойе за кулисами: «Представляете, звоню в квартиру Галины Кузьминичны, и знаете, кто мне открывает дверь?!» Далее рассказчик выдерживал эффектную паузу, после которой следовал взрыв: «Привальцев!.. В махровом халате! С сигарой в зубах! Нет, вы только вообразите – с сигарой!.. Подлец!» Почему-то именно сигара возмущала его больше всего.