А за три года до этого в жизни Привала случилось важное, я бы даже сказал, историческое событие. Он женился. На этот раз его избранницей стала Екатерина – молодая, очень интересная женщина, которая работала в нашей театральной столовой. Многие артисты Художественного театра, включая даже очень известных киногероев, неровно дышали к этой довольно эффектной даме, стоявшей «на раздаче». На их свадьбу пришли и Ефремов, и Калягин, и Невинный. Через отведенное Господом и женским естеством время Катя родила ему сына, и казалось, теперь Володькина жизнь обретет высший смысл, успокоит его, сделает счастливым. Ах, если бы! С момента рождения Александра Привальцева в семейной жизни его отца начались самые главные проблемы. Не знаю, что послужило причиной столь резкой перемены в отношениях Екатерины к мужу, но с этого мгновения их совместное существование превратилось в ад, и закончилось тем, что жена просто выгнала Володю на улицу. В самом примитивном смысле этого слова.

Я узнал об этом случайно, когда накануне отъезда в Таллин зашел в театр, чтобы получить суточные, и в буфете встретил Володю. Он спокойно, даже как-то равнодушно сказал: «Знаешь, мне теперь негде жить», – и коротко рассказал о свои семейных неурядицах. «Приезжай к нам! – предложил я в ответ. – Особого комфорта не обещаю, спать придется на раскладушке, зато целая комната будет в твоем полном распоряжении. Правда, сейчас у нас там склад всевозможных предметов и вещей, но мы наведем порядок, на окна шторы повесим, и увидишь, даже уютно станет. Давай, не стесняйся, приезжай. Аленка будет рада». Володя ни в какую не соглашался и попросту замахал на меня руками: «Что ты! Что ты! С ума сошел!.. И думать не смей! Ленке и без меня нелегко приходится, не хватало еще, чтобы я со своими проблемами на ее голову свалился». Настаивать, уговаривать я не стал. Подумал: «Обойдется». Вот почему совесть моя была непокойна. Ничего себе «обошлось»!

Я взглянул на часы. Почти целый час я просидел у себя в номере один, тупо разглядывая картинку на стене, а ведь меня Невинный ждет! Быстро собрался и пошел к нему в номер. Перед Славой на журнальном столике стояла початая бутылка водки, на блюдечке лежали тонко нарезанные кружки лимона. «Ты куда пропал? – спросил он и потянулся к бутылке. – Я уже думал, не придешь. Рюмку в серванте возьми». Я открыл стеклянную дверцу и взял с полки лафитничек. «Прости, в себя приходил. После того, что ты мне сказал, никак успокоиться не мог». – «Да уж!.. – Слава разлил водку по рюмкам. – Подсуропил нам Володечка! Классный подарок преподнес!» На глаза его навернулись слезы, и, чтобы скрыть развороченное состояние души, он поднял рюмку и, не глядя на меня, зло произнес: «Помянем раба Божиего Владимира!..» Водку выпил залпом, со стуком поставил рюмку на столик и с какой-то невыразимой тоской простонал: «Эх, Привал, Привал!.. Какой же ты все-таки был дурак!» Я посмотрел на него. По щеке Невинного медленно ползла подлая слеза. И я вдруг представил, с каким отчаянием он ждал меня и как ему было тошно одному в двухкомнатном «люксе», и мне стало его безумно жалко! И его, и дурака Привала, и всех нас.