Советская власть, как и прежде, придавала немалое значение изобразительному искусству и не только интересовалась работами художников, но и подвергала их порой резкой критике. И это немудрено: членство в Союзе художников предусматривало зарплату, мастерскую и прочие льготы, и всё это финансировалось государством, которое считало искусство не только важным способом идеологического обоснования своего существования, но и средством воспитания и просвещения масс. В декабре 1962 года первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев посетил выставку в Манеже, посвященную тридцатилетию МОССХа. Ничто не предвещало бури. Пояснения давал Сергей Васильевич Герасимов, который начал показ экспозиции с картины Дейнеки «Мать», и Никита Сергеевич одобрительно кивнул. «Вот так наши художники изображают советских матерей», — прокомментировал Сергей Васильевич, указав на шедевр Александра Александровича с его неповторимым золотистым колоритом.

Гнев Хрущева вызвал тот раздел выставки, где находились картины Роберта Фалька, Павла Никонова и Аделаиды Пологовой — замечательного, одаренного и оригинального скульптора. Но, как известно, самое большое столкновение произошло у вождя с художником и скульптором Эрнстом Неизвестным, который по иронии судьбы потом создал памятник на могиле Хрущева на Новодевичьем кладбище. Набросившись на молодых абстракционистов, которые впервые привезли свои работы на всеобщее обозрение, Хрущев столкнулся со скульптурами Неизвестного, который отнюдь не был абстракционистом, и начал орать на него: «Абстрактист, пидорас!» И вдруг совершенно неожиданно Неизвестный стал орать на него в ответ. Эрнст рассказывал, что у него была скульптура «Раздавленный взрывом», — у него, ветерана войны, многое было связано с военной темой. А Хрущев его спросил: «Где ты это видел? Что это означает?» А Неизвестный ему говорит: «Если бы вы сами были когда-нибудь раздавлены взрывом, вы бы тогда поняли, что это означает!» И тут к Неизвестному подошел министр госбезопасности Семичастный и говорит: «Ты как разговариваешь с главой правительства? Я тебя в урановых рудниках сгною». На что Эрнст заорал: «Отойди прочь! Не мешай мне разговаривать с главой правительства!»[224]

Официальное сообщение о встрече («Правда», 2 декабря 1962 года) было гладким, как это водилось в советской печати:

«Осмотр руководителями партии и правительства выставки произведений московских художников

Вчера, 1 декабря 1962 года, руководители партии и правительства посетили Выставку произведений московских художников, устроенную в Центральном выставочном зале и посвященную 30-летию московского отделения Союза художников. В залах выставки экспонируется более 2000 произведений живописи, графики и скульптуры. На выставке представлены различные работы, созданные московскими художниками за тридцать лет. Они разнообразны по своей тематике, по жанрам, творческим приемам, исполнительской манере. Здесь широко известные полотна, скульптуры, рисунки, плакаты, карикатуры, произведения прикладного и декоративного искусства. Многие из выставленных произведений посвящены событиям революции, восстановлению хозяйства и мирному строительству, героическим темам Великой Отечественной войны, трудовому подвигу народа в борьбе за коммунизм. На выставке представлены произведения известных мастеров Н. Андреева, Ф. Богородского, Е. Белашовой, С. Герасимова, И. Грабаря, А. Дейнеки, Б. Иогансона, К. Истомина, С. Коненкова, П. Кончаловского, П. Корина, Кукрыниксов, А. Матвеева, Г. Нисского, А. Осмеркина, А. Пластова, Б. Пророкова, Ф. Решетникова, Я. Ромаса, В. Серова, П. Шухмина, К. Юона и других.