Обратим внимание: это пишет женщина едва за тридцать, и она дистанцируется от почти всех общественных и политических движений страны. Иногда ее отношение к социальному хаосу Америки шестидесятых чуть ли не консервативно: «Наши ценности старомодны, – пишет она, не вполне определяя, кто такие эти „мы”. – Это разум, порядочность, процветание, человеческое достоинство, общение – и чудесная, невероятно широкая Америка». Но самое любопытное в этом анализе – то, что Адлер настолько полно себя отделяет от используемого ею «мы». Да, ее жизненный путь в Америке типичным не назовешь. В шестидесятых только половина американцев шла учиться в колледж, и уж точно мало кто начинал писать для крупнейших изданий страны в двадцать два. Адлер была вундеркиндом уровня Дороти Паркер и с самого начала стала писать так, как потом писала всю жизнь. Ее голос узнаваем и в самых первых заметках рубрики Talk of The Towns, и в последних ее статьях, напечатанных в девяностые. Но она всегда отделяла себя от массы – а потому не могла ощутить мощные эмоциональные течения Америки шестидесятых. Могла только смотреть.

Может быть, это объясняет, почему в шестьдесят восьмом Адлер вдруг дезертировала из New Yorker. Она получила предложение от New York Times – газете нужен был штатный кинокритик, потому что старый заплесневелый Босли Кроутер, непримиримый противник Полин Кейл, надоел всем до смерти. Неизвестно, думала ли редакция пригласить из New Yorker саму Кейл. Но Адлер время от времени писала о кино для New Yorker, подменяя Кейл или ее напарницу, Пенелопу Джиллиат. Она была молода, уже добилась известности как критик и писала модно-отстраненные статьи о шестидесятых. Видимо, она казалась идеальным кандидатом.

Если в New York Times рассчитывали получить инженю, то ошиблись. У Адлер было очень четкое представление о предстоящей работе, и никому никакого спуску она давать не собиралась. Она не собиралась быть снисходительной. Первую рецензию Адлер написала о немецком фильме, ныне совершенно забытом, и начиналась она в грозовом регистре ее книжных рецензий эхом громов, обрушившихся на Джона Херси:

Даже если вы думаете, что приятно провести время – это значит глазеть на толпу пожилых немцев (среди них есть очень жирные), которые багровеют, гримасничают, потеют, спотыкаются и падают на Эльке Зоммер,  все-таки смотреть «Порочные сны Паолы Шульц» я бы вам не советовала, потому что этот первый фильм текущего года безнадежно плох и неинтересен не в одном, не в двух, а в огромном множестве смыслов.