Однако другие издания отмечали в ее рецензиях много фактических ошибок. В Variety писали, что Esquire готовит обличительный материал. Еще там говорилось, что Дэррилу Ф. Зануку, главе Fox Studios, кто-то из приближенных сказал, будто Адлер посмотрела только половину фильма «Звезда!» – елейной бенефисной картины Джули Эндрюс. Занук высказал редактору Times претензию, которая осталась без последствий: Адлер проработала до февраля семьдесят второго. Она написала еще несколько заметок о кинематографе послереволюционной Кубы, а после этого вернулась в New Yorker. Позже она утверждала в интервью, что ее не уволили, и, если учесть, в каких преступлениях она потом обвиняла Полин Кейл, становится очевидным, что она просто устала от потогонной системы. Но полезно было, сказала она, научиться писать к назначенному сроку.

Уйдя из Times, Адлер написала еще несколько статей. Лучшей из них был опубликованный в Atlantic длинный разбор, требовавший к ответу Комиссию Чёрча [46] за то, что преступления Никсона она расследовала спустя рукава. Тщательно прочесывая протоколы комиссии, Адлер нашла много такого, что необходимо было раскопать глубже. Поэтому она пришла к убеждению, что расследование, проводимое комиссией в рамках импичмента, во многом помогло Никсону замести следы.

Но такие статьи ей, похоже, разонравились, и хотелось ей на самом деле совсем другого. Рената Адлер решила, что ее дело – художественная проза.

Большую часть семидесятых Адлер, забросив журналистику, писала два романа – «Скоростной катер» и «Беспросветная тьма». Оба написаны рваными афористичными фразами. Главных героинь обеих можно воспринимать как альтер эго самой Адлер. В «Беспросветной тьме» иногда слышны отзвуки социальной критики. Стиль художественной прозы Адлер никак не похож на стиль Мэри Маккарти, но Адлер тоже неспособна отделять свою жизнь от своей работы. В «Беспросветной тьме» выведена Лилиан Хеллман под именем Виолы Тигарден, которая

говорит слова «мой гнев» так почтительно, будто называет что-то живое и очень ценное, вроде племенного быка, предназначенного в производители. С такой интонацией человек, женившийся на красивой, но неожиданно неприятной женщине куда богаче и моложе его самого, мог бы сказать «моя жена».