она слишком часто поддается тем самым журналистским порокам, которые сама бичует. «Преступной халатности» присуща та же пристрастность, особенно в рассказе о деле Уэстморленда, а заключительная часть демонстрирует ту же непримиримость к свидетельствам, противоречащим авторской концепции, которую мы, встретив в традиционной прессе, справедливо осудили бы.
она слишком часто поддается тем самым журналистским порокам, которые сама бичует. «Преступной халатности» присуща та же пристрастность, особенно в рассказе о деле Уэстморленда, а заключительная часть демонстрирует ту же непримиримость к свидетельствам, противоречащим авторской концепции, которую мы, встретив в традиционной прессе, справедливо осудили бы.
В итоге репутация Адлер оказалась изрядно подмоченной. Фактчекеры New Yorker клялись, что она им дурмана подсыпала.
New Yorker
Но фурор, произведенный «Преступной халатностью», явно не уменьшил желания Адлер лезть в драку. Ее положение вдруг осложнилось, потому что Уильям Шон – человек, отстаивавший ее в массе конфликтов, вплоть до заварухи вокруг «Преступной халатности», – был снят с поста. В восемьдесят пятом New Yorker приобрела компания Condé Nast, и ее владелец С. И. Ньюхаус решил, что пришло время перемен. Чтобы журнал New Yorker перестал служить пристанищем такой массе длинных и потенциально скучных статей, решил он, надо поменять главного редактора.
New Yorker
Condé Nast
New Yorker
Чего Ньюхаус не предусмотрел, так это бунта редакции после увольнения Шона. Ньюхаус не согласился с условием Шона позволить ему назвать своего преемника, а нанял человека со стороны, Роберта Готлиба, до того много лет работавшего редактором в издательстве Альфреда А. Кнопфа, поручив ему вдохнуть в журнал новую жизнь. Посыпались петиции, устраивались собрания, и какое-то время казалось, что New Yorker от напряжения переходного периода может просто схлопнуться. Но в итоге журнал потерял не слишком много авторов – многие из них и не смогли бы никуда больше пристроить свои статьи.
New Yorker
Адлер на эту перетряску отреагировала резко отрицательно. Ее возмутила самонадеянность Ньюхауса, а еще сильнее расстроило, как по-хамски обошлись с Шоном. Готлиб не казался ей адекватной заменой: она считала, что он «до смешного нелюбопытен». Он хотел переменить направление журнала и привел с собой в штат Адама Гопника – скользкую личность, которую Адлер на дух не переносила:
Общаясь с мистером Гопником, я вскоре поняла, что его вопросы на самом деле не вопросы и даже не попытка прощупывания. Он их задает, чтобы добиться от собеседника совета делать то, что он и так будет делать, даже идя по трупам.