«Мы, государь, поступим так же, – ответил посол, а затем добавил: – с почтением и в согласии с нашими союзниками».

Лицо Петра помрачнело.

«Как вам будет угодно, – сказал он. – Что касается меня, то я уже заявил об этом. Вы можете поступать, как хотите. Я солдат и не привык бросать слова на ветер».

«Государь, – заметил Бретёль, – я доложу своему королю о том заявлении, которое вы только соблаговолили сделать».

Петр повернулся и вышел. На следующий день послам Австрии и Франции, союзников России, был передан официальный документ, в котором их уведомляли, что продолжавшаяся шесть лет война нанесла всем серьезный ущерб. Теперь новый российский император стремился уничтожить это великое зло, поэтому решил объявить всем союзникам России, что, желая восстановить благословенный мир в его империи и во всей Европе, он был готов принести в жертву завоевания Российской армии. Он считал, что союзные государства также предпочтут реставрацию мирового равновесия и согласятся с ним. Прочитав эту декларацию, граф Мерси объявил канцлеру Воронцову, что находит ее дерзкой и невразумительной. В своем письме венскому двору он описал ее как пагубную попытку уйти от исполнения обязанностей по законному договору и как предлог, чтобы спасти короля Пруссии от грозящего ему политического уничтожения.

Для Мерси и Австрии самое худшее было еще впереди. Объявление мира, предложенное Петром, стало лишь прелюдией к подписанию официального договора о союзничестве между Россией и Пруссией. 3 марта прусский посланник, молодой барон фон Гольтц, прибыл в Санкт-Петербург, где Петр принял его с большим воодушевлением. Гольтц не успел толком поздравить нового монарха с восхождением на престол, как Петр буквально обрушил на него поток горячих слов восхищения в адрес короля Пруссии. Он прошептал, что очень хотел бы переговорить с ним с глазу на глаз. Сразу же после аудиенции Петр взял своего нового друга под руку и повел на обед, продолжая без умолку говорить о прусской армии и поразив Гольтца тем, что знал имена почти всех старших офицеров прусских полков. Гольтцу выделили особняк, и Петр навещал его два раза в день. В течение недели Гольтц полностью затмил своего английского коллегу Кейта, и до конца правления Петра Пруссия оказывала наибольшее влияние на российскую политику.

Задача Гольтца заключалась в том, чтобы ускорить окончание войны и отделить Россию от ее союзников. Ради достижения этой цели он сообщил Петру, что Фридрих готов временно уступить Восточную Пруссию. Петру этого не требовалось. Напротив, он был готов принести в жертву что угодно, лишь бы сделать приятное Фридриху. Он позволил Фридриху назначать условия. Когда король прислал в Санкт-Петербург черновик договора о заключении мира между Пруссией и Россией, он не прошел традиционную процедуру одобрения, не был дан на рассмотрение или хотя бы показан канцлеру Воронцову. Вместо этого Гольтц просто зачитал его Петру в приватной обстановке без свидетелей, и 24 апреля Петр подписал его, не высказав никаких комментариев, а затем отправил Воронцову на подтверждение. Вот так, росчерком пера на секретном договоре новый император не только вернул Пруссии все территории, отвоеванные Россией в течение пяти лет, но также заключил с Пруссией соглашение о «вечном» союзничестве.