Со временем дружба с Дашковой стала тяготить императрицу. Легенда, сочиненная Дашковой, была перенесена в Париж Иваном Шуваловым, который хвалил княгиню в своем письме Вольтеру. В письме Понятовскому Екатерина умоляла его исправить эту ошибку и сообщить Вольтеру, что «княгиня Дашкова, младшая сестра Елизаветы Воронцовой, хотя и желает приписать себе всю честь, так как была знакома с некоторыми из главарей, не была в чести по причине своего родства и своего девятнадцатилетнего возраста и не внушала никому доверия; хотя она уверяет, что все же ко мне проходило через ее руки, однако все лица имели сношения со мною в течение шести месяцев прежде, чем она узнала только их имена. Правда, она очень умна, но с большим тщеславием она соединяет взбалмошный характер». Также она добавила, что не понимает, почему Шувалов сказал Вольтеру, будто «девятнадцатилетняя женщина переменила правительство этой империи». По ее словам, «приходилось скрывать от княгини пути, которыми другие сносились со мной еще за пять месяцев до того, как она что-либо узнала, а за четыре последних недели ей сообщали так мало, как только могли».

С другими сторонниками, желавшим получить от Екатерины особые почести, было намного проще иметь дело. Графу Бецкому, старому камергеру и другу матери Екатерины, чья роль в заговоре сводилась к тому, что он раздавал деньги гвардейцам, которых Орловы уже успели склонить на свою сторону, пожаловали три тысячи рублей и орден Святого Андрея. Во время церемонии он упал на колени и просил императрицу при свидетелях сказать, кому она обязана короной.

Удивленная Екатерина ответила: «Я обязана восшествием на престол Богу и воле моего народа».

«Тогда я не имею права носить этот знак отличия», – заявил Бецкой и стал снимать с себя орден Святого Андрея, который ему повесили на плечо.

Екатерина спросила, почему он это делает.

«Я самый несчастный из людей, – объяснил он. – Я не достоин носить этот орден, потому что Ваше Величество не признает меня единоличным автором вашего успеха. Разве не я поднял гвардию и раздавал им деньги?»

Екатерина сначала подумала, что он шутит. Увидев же, что он серьезен, она призвала на помощь свое чувство юмора. «Я признаю, что обязана своей короной вам, Бецкой, – сказала она с легкой улыбкой. – И поэтому я хочу получить ее именно из ваших рук. Именно вам я доверяю сделать ее как можно более прекрасной. Вы будете следить за изготовлением короны для меня. И я даю в ваше распоряжение все драгоценные камни страны». С победоносным видом сияющий Бецкой встал, поклонился и приступил к работе.