Зная, что ей понадобится значительная помощь людей, обладавших управленческими способностями и опытом, она окружила себя людьми из числа бывших сторонников ее мужа. Многие высокопоставленные вельможи Петра уже перешли на ее сторону во время переворота. Михаил Воронцов сохранил свою должность канцлера, князь Александр Голицын остался вице-канцлером, князь Никита Трубецкой сохранил свой пост при Военной академии. Восьмидесятилетнему фельдмаршалу Миниху, который во время переворота пытался убедить Петра в том, чтобы он возглавил войска и направился в Санкт-Петербург арестовать Екатерину и вернуть трон, императрица сказала: «Вы просто исполняли свой долг».

Поскольку Екатерина старалась завоевать расположение своих бывших оппонентов с тем, чтобы в дальнейшем пользоваться их услугами, ей оказалось непросто сохранить дружбу со своими союзниками. Не успела она насладиться своим триумфом, как в рядах ее сторонников начались волнения и разногласия. Все считали, что признание и награды, которые они получили, были незначительными в сравнении с тем, как наградили остальных. Особенно недовольна оказалась Екатерина Дашкова, считавшая, что она должна стать новым главным советником императрицы, ездить в императорской карете и иметь постоянно почетное место за императорским столом. Ее жалобы были неуместными: Екатерина наградила Дашкову с той же щедростью, что и остальных. После восхождения на престол, императрица одарила Дашкову тысячами рублей, а также выделила ей большое ежегодное содержание. Она тут же повысила мужа Дашковой до звания полковника и поручила ему командовать полком конной гвардии, элитным подразделением военной кавалерии. Молодая пара переехала в покои в Зимнем дворце и почти каждый день обедала с императрицей. Однако всех этих императорских почестей оказалось недостаточно для женщины, считавшей себя ключевой фигурой в этой главе российской истории.

Екатерина пыталась объяснить Дашковой, что в их отношениях произошли изменения, и теперь в их дружбе появились некоторые ограничения. Однако девятнадцатилетняя княгиня продолжала предъявлять требования и выдвигать свою фигуру на первый план. В салонах она громко говорила о политическом курсе и реформах, проведение которых считала необходимым. Перед иностранными послами она хвасталась своим влиянием на императрицу и графа Панина, заявляя, что она их самый близкий друг, доверенное лицо и вдохновитель.

Амбиции Екатерины Дашковой превосходили ее возможности; ее неучтивость противоречила всем представлениям о вежливости, обходительности и здравом смысле. Когда императрица представила ее к ордену Святой Екатерины, Дашкова, вместо того чтобы принять его, опустившись на колено, вернула ленту назад, высокомерно заявив: «Простите мне, государыня; я думаю, что уже настало время, когда истина должна быть прогнана от вас. Позвольте мне, однако, сказать, что я не могу принять этого отличия: как простым украшением я не дорожу им; а как награда оно не стоит ничего для меня, заслуги которой, хотя и оценены некоторыми, но никогда не продавались и не будут продаваться с торгов». Екатерина выслушала эту дерзость, а затем обняла Дашкову и повесила ленту ей на плечо. «По крайней мере дружба имеет некоторые права, и неужели вы не позволите мне воспользоваться ее удовольствием в настоящую минуту?» – спросила императрица. Дашкова поцеловала ей руку в знак благодарности.