Восемь с половиной месяцев, которые Екатерина провела в Москве после коронации, оказались сплошным праздником, во время которого придворные и дворяне соревновались в великолепии балов и маскарадов. Однако для Екатерины это время было непростым. С некоторыми проблемами ей уже приходилось сталкиваться прежде: княгиня Дашкова жаловалась, что Григорий Орлов, которому поручили подготовку банкетов, распорядился, чтобы церемонии проводились в соответствии с чинами и военными званиями. Поскольку муж Дашковой был простым полковником, самой Дашковой пришлось сидеть среди людей, которых она считала ниже себя. Екатерина попыталась сгладить эту ситуацию, повысив мужа Дашковой до генерала, но Дашкова по-прежнему была недовольна.

Павел снова слег с лихорадкой. Это была третья серьезная болезнь за год, и врачи не знали ни причин, ни способов лечения мальчика. В начале октября болезнь ее сына перешла в особенно опасную стадию, и Екатерина не отходила от его постели. Новости об этом быстро распространились по городу. Екатерину беспокоило не только состояние Павла, но и как эта болезнь может сказаться на ее будущем. Екатерина не забывала о том, что он имел первостепенное право на трон; она знала, что Панин и остальные предпочли бы, чтобы она стала регентом, а не императрицей; она видела, какой теплый прием оказали Павлу москвичи, пока он ехал по улице рядом с ней. Если сейчас, через три месяца после неожиданной смерти ее мужа сын тоже умрет, Екатерина предвидела, что во всем обвинят ее. Однако ее страхи развеялись 13 октября, когда Павел встал с постели, и она смогла покинуть Москву и совершить паломничество в Троице-Сергиев монастырь, которое должен был совершить каждый только что коронованный правитель России. В этой величественной крепости, окруженной белой стеной и известной своей святостью по всей России, она получила благословение как монаршая особа.

Пока Екатерина все еще находилась в Москве, еще одна неприятность омрачила празднования по случаю коронации. В начале октября императрица узнала, что среди офицеров Измайловской гвардии стали ходить разговоры о возвращении трона заключенному Ивану VI. Встревоженная Екатерина приказала Кириллу Разумовскому, армейскому полковнику, расследовать это дело, подчеркнув, что он не должен применять пытки. Было арестовано и допрошено пятнадцать офицеров. Следствие сосредоточилось на троих, которые, как стало известно, участвовали в заговоре против Петра III: Иване и Семене Гурьевых и Петре Хрущеве. Напившись во время празднования коронации, они стали жаловаться, что их не наградили так же щедро, как Орловых, и заявили, что настоящим царем является Иван VI и его нужно вернуть на трон. Офицеры также стали интересоваться, почему великого князя Павла лишили трона в пользу его матери-иностранки. Разумовский, который хорошо знал поведение пьяных офицеров, предложил просто разжаловать виновных и отправить их в отдаленный гарнизон. Однако Екатерина была возмущена тем, что эти разговоры стали ходить в разгар празднования ее коронации. Она думала о том, сколько еще будет недовольных возвеличиванием Орловых, и они станут размышлять о возвращении заключенного «законного императора». Она сочла рекомендованное наказание слишком легким, тогда следователи попытались ублажить ее, приговорив Ивана Гурьева и Семена Хрущева к смерти. Этот приговор был отправлен в Сенат на утверждение, но Екатерина вмешалась прежде, чем дело продвинулось дальше. На этот раз она смягчила наказание, сохранив жизни осужденным, которые были уволены из армии и отправлены в ссылку. Выбрав подобный путь, Екатерина надеялась показать, что не будет прощать виновных, но постарается выбрать меру наказания согласно их проступку. Она уточнила, что в данном случае эти пьяные люди лишь выразили свое личное возмущение и не заслужили быть обезглавленными. Однако вскоре зависть к Орловым и попытки восстановить на престоле Ивана VI повлекут более опасные действия, нежели жалобы подвыпивших офицеров.