Ее агентом в Сенате стал генерал-прокурор – этот пост был учрежден Петром Великим, как связующее звено между правителем и Сенатом – «око государево», как называл его сам Петр – чтобы осуществлять надзор над Сенатом. В особую обязанность этого чиновника входила организация повестки дня Сената, а также контроль над ее исполнением. Он лично отчитывался перед монархом, а также получал и передавал его или ее указания. Только что назначенный Екатериной новый генерал-прокурор получил ее подробные наставления:
«В Сенате вы встретите две партии <…> Обе партии стараться будут ныне вас уловить в свою сторону. В одной партии вы найдете честных людей, но ограниченных умом. В другой, думаю, – людей с более обширными планами и скрытных <…> Сенат был организован для того, чтобы исполнять законы, которые ему предписаны. Однако часто сам издает законы, раздает звания, чины, деньги и земли, другими словами… почти все. Сенат вышел единожды из своих границ и ныне с трудом привыкает к порядку, в котором ему надлежит быть».
«В Сенате вы встретите две партии <…> Обе партии стараться будут ныне вас уловить в свою сторону. В одной партии вы найдете честных людей, но ограниченных умом. В другой, думаю, – людей с более обширными планами и скрытных <…> Сенат был организован для того, чтобы исполнять законы, которые ему предписаны. Однако часто сам издает законы, раздает звания, чины, деньги и земли, другими словами… почти все. Сенат вышел единожды из своих границ и ныне с трудом привыкает к порядку, в котором ему надлежит быть».
Более важным, чем эти наставления относительно поведения в Сенате, стало послание Екатерины Вяземскому, новому генеральному прокурору, в котором она говорила о том, какие отношения хотела бы установить с ним лично:
«Вы должны знать, с кем будете иметь дело <…> Вам надлежит понять, что я не имею иных забот, кроме благоденствия и славы родины, и я не желаю ничего, кроме счастья моих подданных <…> Я люблю правду, и вы можете говорить мне любую правду без страха и спорить со мной безо всяких опасений, если это послужит во благо. Я слышала, что все считают вас человеком честным <…> Я надеюсь убедить вас, что людей, обладающих подобными качествами, хорошо принимают при дворе. И я могу добавить, что не потребую от вас лести, а лишь честного поведения и твердости в делах».
«Вы должны знать, с кем будете иметь дело <…> Вам надлежит понять, что я не имею иных забот, кроме благоденствия и славы родины, и я не желаю ничего, кроме счастья моих подданных <…> Я люблю правду, и вы можете говорить мне любую правду без страха и спорить со мной безо всяких опасений, если это послужит во благо. Я слышала, что все считают вас человеком честным <…> Я надеюсь убедить вас, что людей, обладающих подобными качествами, хорошо принимают при дворе. И я могу добавить, что не потребую от вас лести, а лишь честного поведения и твердости в делах».