Вяземский оправдал ожидания Екатерины и служил «оком государыни» в течение двадцати восьми лет до отставки в 1792 году.

В течение нескольких дней после восхождения на трон Екатерина призвала к себе двух самых опытных государственных деятелей: Никиту Панина и Алексея Бестужева. Каждый из них поддержал ее в критическое время, но никогда прежде они не работали вместе. Когда Бестужева вернули из ссылки и восстановили его титулы и владения, он ожидал, что его восстановят на месте главного министра империи. Ему было уже за семьдесят, годы унижения и изоляции подточили его здоровье, и у Екатерины не было намерений поднимать его до звания канцлера.

Никита Панин стал главной политической фигурой в новом правительстве. Сочетая острый ум с обширным европейским опытом, Панин, наставник сына Екатерины и ее советник, помогавший императрице спланировать и совершить переворот, тут же стал ее главным административным советником. В 1762 году Панину исполнилось сорок четыре года, он был невысоким полным холостяком с прекрасными манерами. По утрам Панин вставал поздно, работал, а после плотного обеда дремал или играл в карты. Екатерина ценила его ум и проницательность, однако с самого начала своего правления относилась к нему довольно сдержанно. Она знала, что двенадцать лет в качестве посла в Швеции внушили ему уважение к конституционной монархии, которую она считала неприемлемой для России. Также ей было хорошо известно о надеждах Панина на то, что она станет регентом своего сына Павла. Разумеется, идея регентства не привлекала Екатерину; она никогда не говорила и даже не намекала на то, что хотела бы править в качестве опекуна своего сына.

Кроме того, Екатерина видела, что Панин не одобрял тех многочисленных почестей, которые она оказывала братьям Орловым. Он боялся, что отношения между Екатериной и Григорием Орловым окажутся столь же губительными для упорядоченного, эффективного правления, как и влияние красивых молодых фаворитов на императрицу Елизавету. Однако Панин оставался реалистом. Он признавал, что Екатерина пришла к власти во многом благодаря влиянию Орловых на гвардию, и понимал, что ее признательность и личная привязанность к Григорию не позволят ей ослабить влияние братьев. Желая приспособиться к сложившейся ситуации, Панин сменил тактику. Еще до того, как он стал помогать Екатерине в свержении Петра, он в частной беседе выразил ей свои надежды на реорганизацию правительства России в более либеральную структуру – чем-то похожую на ту, которой он восхищался в свое время в Швеции. Теперь, когда Екатерина взошла на трон, он надеялся сделать ее правление более эффективным и полезным для нужд России. Он попытался убедить императрицу согласиться с ограничением ее властных полномочий. Ему нужно было действовать очень осторожно. Он не мог открыто предлагать ограничение абсолютистской власти; поэтому посоветовал организовать исполнительный парламентский институт, имперский совет с четко прописанными функциями и полномочиями, задача которого заключалась в том, чтобы «помогать» правителю. Панин предполагал, что этот новый институт наложит организационные ограничения на монаршие полномочия.