Оказалось, что заботливый уход во время болезни стал последней услугой, оказанной художнику дель Риччо. В конце 1546 года, возможно в октябре, дель Риччо умер; он был ближайшим другом и советчиком Микеланджело на протяжении предшествующих пяти лет. Мастер был убит горем. «Теперь, когда Луиджи дель Риччо ушел из жизни, – писал в ноябре некий папский сановник злобному и порочному сыну папы Пьерлуиджи Фарнезе, герцогу Пармскому и Пьяченцскому, – Микеланджело столь потрясен, что не в силах творить, он лишь предается отчаянию»[1350].

Тем самым Микеланджело невольно создавал немалые неудобства сильным мира сего, ведь совсем недавно их планы нарушила другая кончина. 3 августа умер Антонио да Сангалло-младший, главный архитектор базилики Святого Петра. Поначалу папа и его советники думали, что смогут заменить его Джулио Романо, учеником Рафаэля и предшественником Антонио на этом посту, однако тот отказался и вскоре также умер. Оставался Микеланджело, но он, вполне понятно, полагал, что дел у него и без того довольно. Весной 1546 года семидесятиоднолетний утомленный художник медленно приступил ко второй фреске для капеллы Паолина, «Распятию святого Петра»[1351].

Спустя несколько дней агент послал Пьерлуиджи Фарнезе еще одно письмо. Если папе когда-либо требовались услуги Микеланджело, сообщал он, то сейчас, в особенности для возведения собора Святого Петра и Ватиканского дворца, однако управлять художником стало еще труднее теперь, «когда не стало мессера Луиджи, умевшего умиротворять его» и убеждать, что «надобно соответствовать желаниям Его Блаженства»[1352].

Очевидно, одного лишь приказания папы было недостаточно, чтобы заставить Микеланджело выполнить то, что от него требовали, хотя перечить Павлу III было опасно. В 1538 году он без сожаления бросил Бенвенуто Челлини в темницу замка Святого Ангела, где ювелир чуть было не погиб. Надо сказать, что представители семейства Фарнезе своей склонностью к насилию и непредсказуемостью поступков ничуть не уступали клану делла Ровере. В 1538 году Пьерлуиджи Фарнезе изнасиловал молодого Козимо Гери, епископа Фано и друга Реджинальда Поула, который впоследствии умер, возможно от полученных травм[1353].

Однако Микеланджело, по-видимому, обходился с Павлом III не более уважительно, чем с Климентом VII. В первом разговоре о живописи Франсиско де Ольянды Микеланджело по просьбе слушателей поясняет, почему он не соблюдает придворный этикет: «Мое серьезное художественное произведение мне доставляет иногда такие преимущества, что я в разговоре с папой, сам того не замечая, надеваю на голову вот эту фетровую шляпу и свободно с ним говорю»[1354].