11/24 февраля. Была вызвана к императрице; нашла, что у нее плохой и утомленный вид. Оставалась недолго; она была достаточно сердечна, но видно, что мысли ее в другом месте. Я сказала, что хотела бы поехать в Петроград на более продолжительное время. Отговею с ними, если Господь сподобит. Вижу, что это будет очень хорошо: нет недовольства, но положение более или менее определилось. У меня была Катуся [Екатерина Петровна Васильчикова]; я ей сказала, что она не должна была писать (императрице) и, в особенности, устраивать демонстрацию, которая ни к чему не привела[1267]. Видела Мосолова, вернувшегося из Бухареста. Их величества согласились пригласить весной королевскую чету[1268]; они там в ужасном положении.

12/25 февраля. Последняя обедня до поста. Читаю «Добротолюбие»[1269]. Получила письма из Степановского; все просят прибавить жалованье; надо давать, пока возможно. К счастью, потеплело: всего 4º, надеюсь, что конец холодам. Звери-немцы ведут свою беспощадную войну и топят суда с пассажирами и грузом. Они заявляют во всеуслышание, что хотят добиться общего господства над всей Европой и увеличения территории за счет всех копей Бельгии, Польши, Англии и России, они все единодушны в своем упорном честолюбии, а у нас каждый думает только о себе. В продовольственном деле полный развал, положение очень угрожающее. Обедала у Бенкендорфов.

13/26 февраля. Начала говеть. Какое счастье иметь возможность бывать на этих чудных службах, для себя одной пока, не выходя из дому. Завтра открытие Думы. Вчера было маленькое собрание у их величеств, — музыка и декламация. Я не приглашена! Я буду причащаться вместе с ними, чтобы найти мир в моей душе по отношению к ним, — и так как я уже сказала об этом императрице, но потом я перееду в Петроград на месяц. Настенька у меня обедала, сестра ждет ее с нетерпением. Надеюсь, что ей удастся уехать. Она вовсе не необходима; слишком эгоистично ее удерживать.

14/27 февраля. Сегодня открытие Думы. Полагаю, что оно будет бурным, но что население останется спокойным. Здешние стрелки [слово написано по-русски] объявили, что не будут стрелять в народ; их вызвали в Царское из Москвы, из дикой дружины[1270] [слова написаны по-русски]. Рабочие останутся спокойны, а пока они их приручат, пулеметы [слово написано по-русски] со всех сторон. Народ все более недоволен. Положение очень угрожающее. Он[1271] внешне ни в чем себя не проявляет. Нат[алья] Серг[еевна][1272] все более ненавидима. Мар[ия] Пав[ловна][1273] в опасности: ее обвиняют в отправке за границу вагонов с продовольствием. Слух вздорный, но этому верят, так что опасность та же. В пророчествах Исайи в книге Притч, которые читали в церкви вчера, находят прямое указание на современное положение[1274].