19 февраля / 4 марта. Была у обедни в дворцовой церкви, затем ко мне пришел о. Дернов. Хочу ехать завтра в Петроград и пожить там некоторое время. Боюсь, что это мне не удастся. Сегодня удалось устроить концерт в моем лазарете; я обещала быть и это исполнила. Певцы, певицы, скрипачи — все имели большой успех и доставили больным удовольствие. Офицеры из дворцового лазарета тоже пришли. Как всегда, получила прошения, — это поток, который никогда не иссякнет. Читаю «Добротолюбие»; оно, надеюсь, научит меня смирению.
20 февраля / 5 марта. Ехала по ветке с Валей Долгоруким и Воейковым. Приехав в Петроград, застала у себя Надежду Ивановну: все в порядке. Я недовольна Новицким, который не хочет подчиняться установленной дисциплине; это может навлечь на нас неприятности. Он слишком избалован проявленной к нему добротой и считает, что ему все дозволено. М-м Селиванова приехала из Пензы, чтобы поднести императрице фамильный образ, который она считает чудотворным; она полна преданности. Императрица примет ее завтра вместе с княгиней Воронцовой (женой Сашки[1279]), которую мне рекомендовала ее свекровь[1280]. Значит, придется ехать в Царское, тем более что Иза Бук[сгевден] все еще больна. Были Сазонова и графиня Елена Потоцкая.
21 февраля / 6 марта. Выехала в Царское с 12-часовым поездом, завтракала у себя. В два часа поехала в Александровский дворец на прием. Государь отбывает завтра. Я собиралась его провожать, но императрица сказала, что это не нужно, и привела его сама со мной проститься. Очень мило и любезно. Мне показалось, что государь похудел и постарел. По возвращении домой приняла m-me Комстадиус по делам лазарета, который должен закрыться. По поводу этого в четверг в Царском у меня соберется комитет, — надеюсь, между двумя ветками. Придется опять приехать в Царское. Вернулась по ветке с 6-часовым. В общем, все было очень утомительно. Тут меня ждали отчаянные письма с мольбами о помощи и поддержке. Все еще очень холодно; впрочем, сегодня погода немного мягче.
22 февраля / 7 марта. Рада, что не нужно ехать в Царское; все еще чувствую усталость. У меня была одна бедная дама в глубоком трауре, рассказала о своих несчастьях: мать ее умерла с горя; из шести братьев трое убиты; один в плену, другой в Баку умирает от ран; к этому еще нищета и болезни… Ее положение хуже Иова, так как у нас помимо прочих страданий приходится выносить еще и холод. Поднялась к преждеосвященной обедне. «Коль возлюбленны селения Твои, Боже!»[1281]