Второй пример в том же роде случился в Москве, в самый день коронации. Все были одеты соответственно церемонии: в первый раз появились парадные платья (заменившие национальный костюм, принятый при Екатерине). Для пополнения своего туалета великая княгиня Елизавета артистически перемешала прелестные свежие розы с брильянтовым букетом, приколотым у нее сбоку. Когда она вошла к императрице, до начала церемонии, государыня окинула ее взглядом с головы до ног и, не сказав ей ни слова, грубо сорвала свежие розы с букета и бросила их на землю: «Это не годится при парадных туалетах», – сказала она. Великая княгиня стояла пораженная и была более удивлена, действительно, не совсем приличными манерами, особенно в данную минуту (в момент помазания и причастия), чем опечалена неудачей своего букета. Контраст обращения, постоянно спокойного, полного достоинства и величия прошлого царствования, с волнением в безделицах и часто резким обращением, которое она теперь имела перед глазами, поражал великую княгиню в высшей степени». Но это были «мелочи» императорского двора.

Павел I обращал внимание не только на подобные «мелочи», в первые месяцы царствования он увидел дикие противоречия между внешним и внутренним, между внешним блеском императорского быта и бездарным управлением Российской империей. То, о чем он предполагал в своих раздумьях и письмах, осуществлялось в действительности. За 34 года царствования Екатерины II установилась своя правительственная система, на министерских постах сановники сидели по тридцать и больше лет, вместе с министрами старела и система, ушел Потемкин, ушли в мир иной Вяземский, Бецкий, фельдмаршал Румянцев, пришли другие, но система и прежние обычаи остались. А многие из этих обычаев способствовали лени и праздности. И весь императорский двор понимал, что Павел Петрович все устоявшееся будет ломать, крушить, изгонять лень и праздность.

Николай Петрович быстро вошел в придворную императорскую жизнь, проник в тайны семейного союза императора, узнал подробности о фрейлине Нелидовой, внешне несимпатичной, но обаятельной и умной собеседнице, узнал об ее возвышении в глазах наследника престола, узнал и о ее удалении в монастырь; как маятник она качалась от императорского двора в монастырь, а из монастыря – снова в императорский двор.

Павел I с лихорадочной быстротой просматривал личный архив императрицы. Он не мог понять, почему императрица затеяла войну с Персией, договорилась с Австрией воевать против Франции, ведь только что закончились сокрушительные войны против оттоманов, только что освоили Крым, воздвигли Одессу, Николаев, Херсон, столько дел внутри империи, а ее снова потянуло на расширение и без того огромной территории. А главное – она успела подписать указ о новом рекрутском наборе.