Согласно своей должности камергер граф Румянцев присутствовал во дворце, был свидетелем того, как умирала Екатерина Великая, как появился великий князь Павел Петрович и бросился к лежавшей в центре зала матери, рыдая, целовал ее руки, в великой горести подошла и великая княгиня Мария Федоровна.

Николай Петрович заметил и великих князей Александра и Константина в гатчинских мундирах, что резко контрастировало с одеждой и мундирами петербургского двора. Сначала это поразило графа, который обратил внимание на эти мундиры во время пребывания в Гатчине на приеме у великого князя Павла Петровича, даже высказал свое удивление Марии Федоровне, которая, впрочем, смирилась, оставила попытки противодействовать пристрастию мужа к прусским образцам.

6 ноября Павел Петрович, еще раз спросив докторов, есть ли хоть малейшая надежда на выздоровление матери, и получив отрицательный ответ, вызвал преосвященного Гавриила с духовенством читать глухую исповедь и причастить императрицу Святых Тайн.

Затем, как свидетельствуют источники, Павел вызвал обер-гофмейстера графа Безбородко, генерал-прокурора графа Самойлова, великих князей Александра и Константина и, потребовав императорскую печать, вскрыл кабинет императрицы, где приказал собрать все императорские бумаги и сложить их в особое место. То же самое произошло и с бумагами графа Платона Зубова.

Вечером 6 ноября 1796 года Екатерина II скончалась. В двенадцатом часу ночи высшее духовенство, сановники и придворные чины присягнули на верность императору Павлу Петровичу и наследнику престола Александру Павловичу.

Среди сановников присягнул императору Павлу I и граф Николай Румянцев. Присягнув, он видел, как к телу покойной императрицы, лежавшей на столе в центре комнаты, подошла императрица Мария Федоровна и занялась, как свидетельствуют источники, одеванием усопшей и уборкой ее комнаты. Тело было покрыто золотым глазетом. Вскоре началось чтение Святого Евангелия.

Сколько разных мыслей промелькнуло у графа Николая Петровича! Вспомнил он, как на разные темы они разговаривали с Павлом Петровичем, который ничего не скрывал от него и во время придворной службы Румянцева десятки лет назад, и во время заграничного путешествия, и потом, во время встреч и во время их переписки. Николай Петрович высоко ценил ум и такт императрицы, одобрял проводимую ею внешнюю политику; она не проиграла ни одного сражения, она раздвинула границы Российской империи, приобрела Крым, российские земли, которыми владела Польша. Однако были и противоречия… тяготилась крепостным правом крестьян, но ничего не сделала для их освобождения, возвысила дворянское сословие, но мало что сделала для третьего сословия, а третье сословие становится одной из ведущих сил государства, как во время Французской революции.