8 декабря 1796 года от апоплексического удара скончался генерал-фельдмаршал граф Петр Александрович Румянцев. Император Павел I приказал всю армию облечь в траур на три дня. Траурные дни проходили и в Зимнем дворце. Братья Румянцевы принимали сочувственные отзывы родных, близких, придворных, не говоря уж об императорской чете и великих князьях. В январе 1797 года Румянцевы были в Киеве на похоронах отца, великого русского воина и дипломата. Фельдмаршал Румянцев был погребен в Киево-Печерской лавре 8 января 1797 года.

25 февраля Павел I приказал соорудить обелиск в память побед фельдмаршала Румянцева на площади у Летнего сада.

Вскоре братья Румянцевы, получив наследство отца, стали богатейшими людьми России.

Павел I много лет наблюдал, как при царствовании Екатерины II, его родной матери, русское общество, и особенно придворное императорское общество, разлагалось под влиянием внутренних и внешних противоречий, под влиянием барственно-женского управления, когда меняющиеся любовники матери уходили с поля любви полновластными хозяевами миллионных земельных наделов и с набитыми золотом карманами. Он же, наследник, готовый к деятельности военной или гражданской, оставался в тени, ограничивая поле своей деятельности гатчинским двором. В переписке с близкими друзьями он делился своими мыслями, а во время своего длительного путешествия по Европе высказывал мысли вслух державным властителям. И вот теперь перед ними открылось поле настоящей деятельности.

С 1762 года, когда мать взошла на престол, а его отец погиб от рук ближайших сподвижников императрицы, он испытывал неприязнь, а порой и ненависть к тому, кто помог матери. Хорошо, что сейчас в архиве покойной императрицы он увидел записку Алексея Орлова, в которой тот признавался, что он виновен в смерти его отца, императора Петра III. Павел много лет думал, что убийство произошло по приказу Екатерины II, слава богу, это не так.

Павел I занял покои, отведенные ему, как великому князю. Ему не нужна излишняя роскошь, он будет жить так же, как всегда, ничего лишнего, он солдат, он привык к простоте.

Павел I хорошо понимал своих сыновей, они бывали в Гатчине, знали тамошние порядки. Но сыновья возвращались в Петербург, где Александр и Константин подчинялись уже другим правилам, ставшим традиционными при императорском дворе.

В письмах барону Гримму Екатерина обычно писала только об одной добродетельной стороне характера внуков. «Господа Александр и Константин на руках у генерала Салтыкова, который, равно как и все окружающие их, во всем следуют моим правилам и предписаниям, – писала Екатерина II барону Гримму 25 апреля 1785 года. – И в самом деле, они оба восхитительно красивы собой, видны, сильны, здоровы, умны, послушны; словом, на них можно любоваться. Я убеждена, что Александром будут всегда совершенно довольны. В нем с чрезвычайной ровностью характера соединяется приятность, удивительная в его возрасте. Лицо у него открытое, улыбающееся и приветливое; воля его всегда хорошо направлена; он желает успевать и успевает во всем выше своих лет;